Всего за 589 руб. Купить полную версию
Робби Кригер
The Doors. Зажжем эту ночь. Мои воспоминания
Книга посвящается Линн Энн Верес моей жене, с которой мы вместе уже полвека. Она единственный в мире человек, позволяющий мне быть самим собой. Всегда буду ее за это любить.
Robby Krieger
«SET THE NIGHT ON FIRE: My Many Lives and Deaths as the Lead Guitarist of The Doors»
Печатается с разрешения издательства Little, Brown and Company, New York, USA. и литературного агентства Andrew Nurnberg.
Перевод с английского Максима и Айны Елфимовых.
Фотография на обложке: Michael Ochs Archives/Getty Images предоставлена фотоагентством Getty Images
© 2021 by Robby Krieger
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Отель Henry Hudson
«Робби! С тобой говорит Бог! Прямо сейчас мы выбросим тебя из этой Вселенной».
Разумеется, голос в телефоне принадлежал не Господу Богу. Это был Джим Моррисон. Я повесил трубку. Звонок этот состоялся в совсем небожественный час осенью 1966-го. The Doors недавно приехали в Нью-Йорк, чтобы целый месяц играть концерты на дискотеке в Ondine в качестве ее резидентов, завершить сведение дебютного альбома и снять промо-видео для первого сингла. Каждую ночь мы играли пять получасовых сетов, завершая выступления с первыми лучами восходящего солнца. Я очень ценил мгновения короткого сна.
Наш менеджер организовал нам проживание в отеле Henry Hudson в центре Манхэттена. Этажом выше обитали The Chambers Brothers, и мы нередко отрывались с ними, вернувшись с выступлений. На выходных я вместе с барабанщиком Джоном Денсмором исследовал джаз-клубы в квартале Виллидж, тогда как в дневное время клавишник Рэй Манзарек со своей подругой Дороти разгуливали по музеям. Нью-йоркская публика, до этого не слышавшая песен The Doors, довольно быстро въехала в наше творчество, а местные групи[1] пребывали в восторге от «загадочных инопланетян из Калифорнии». У меня были короткие интрижки с некоторыми из них, в том числе с Рори Флинн моделью ростом метр восемьдесят, которую я знал еще со времен Лос-Анджелеса, отцом ее был Эррол Флинн.
Позже я узнал, что групи из Ondine вели статистику и сравнивали участников, ставя нам оценки. После Рори мне никто особо не уделял внимания, так что я, видимо, занял невысокое место в их рейтинге.
Мы были молодой группой на пути к успеху. И постоянно находились поводы для празднования. Как обычно, Джим отмечал куда масштабнее и жестче, чем все мы. В ночь после «звонка от Бога» мы отправились на праздничный ужин в дом к нашему продюсеру Полу Ротшильду в Нью-Джерси, и Джим пребывал в настолько радушном настроении, что прямо за столом ударил жену Пола. Пол воспринял ситуацию спокойно, но, когда вез нас обратно в отель Henry Hudson, Джим хватал его за волосы, требуя повернуть, и мы чуть не попали в аварию. Всей группой мы потащили Джима обратно в его номер в отеле. Мы надеялись, что сможем уложить его в постель, после чего он расслабится и отключится. Но вместо этого он разделся догола и прыгнул в окно.
У Джима была особенная техника прыжков из окон, которую я неоднократно наблюдал раньше. В то время мы с Джоном проживали в доме в Лорел Каньоне. Однажды ночью Джим зашел к нам, когда у нас гостило несколько девочек. Он решил их напугать, с разбега бросившись с нашего балкона. Его прыжок обычно включал хорошо просчитанный кувырок, позволявший Джиму своевременно схватиться за уступ, на котором он некоторое время болтался, привлекая внимание. Затем он подтягивался, успокаивая таким образом толпу и заставляя биться женские сердца чаще.
Но у нашего дома на Лорел Каньон было всего два этажа. На этот же раз Джим болтался на высоте двенадцати этажей над суровым бетоном и гудящим движением на Пятьдесят восьмой улице. Судя по беспричинной наготе, он был даже пьянее, чем обычно, поэтому я особенно верил в крепость его хватки.
Мы помчались через комнату, чтобы вытащить его обратно. Если бы нас там не было, он, вероятно, не смог бы спастись. В то же время, не окажись мы там, он бы скорее всего не прыгнул, стремясь получить порцию моментального ажиотажа. Как только мы вытащили его, Джим повалил меня на кровать. Пока Джон и Рэй охраняли окно, Джим прижимал меня, в шутку изображая непристойные движения. Типичные 60-е, но для меня, конечно, это перебор. Я столкнул его с кровати, после чего он катался по полу от смеха.
Оглядываясь назад, я думаю, что Джим на подсознательном уровне понимал: Джон или Рэй никогда бы не смирились с его импровизированным актом греко-римского соблазнения. Джим всегда понимал границы дозволенного и даже в состоянии сильного опьянения все еще инстинктивно нащупывал предел своих выходок. В ту ночь он увидел во мне участника группы с лучшим чувством юмора. И я стал для него той самой границей дозволенного.