Я пошутил насчет пледов: о сестре позабочусь сам.
Вы поступите так, как велю я, оборвал его Макбейн.
Николас уступил, и лэрд переменил тему разговора:
Сколько времени Джоанна пробыла замужем?
Немногим больше трех лет. Я знаю, ей не хочется выходить замуж еще раз, но ее чувства Джона не интересуют. Он держит ее в Лондоне под замком. Только мне и было позволено короткое свидание, причем в его присутствии. Как я уже говорил, все, что заботит его сейчас, это бесконтрольное положение моей сестры.
Макбейн нахмурился, а Николас, напротив, улыбнулся:
Вам не досаждает мысль, что вы оказались подарком, ниспосланным Джону за его молитвы?
Лэрд не оценил шутку.
Я получу землю, и это единственное, что имеет значение.
Тут внимание Николаса привлек гигантский волкодав Макбейна, вбежавший в комнату. Это был настоящий лютый зверь с полосатой шерстью и темными глазами. Николас подумал, что собака весит, наверное, столько же, сколько он сам. Пес заметил незнакомца и издал низкое, угрожающее рычание, от которого у кого угодно волосы встали бы дыбом.
Макбейн что-то рявкнул по-гэльски, и его чудовищный любимчик тут же подошел к ноге и сел.
Один совет, Макбейн: спрячьте куда-нибудь это чудище, когда я привезу сюда Джоанну. Иначе, стоит ей взглянуть на вас обоих, она умчится обратно в Англию.
Макбейн расхохотался, но тут же посерьезнел:
Запомните мои слова, барон: я не приму отказа. Она выйдет за меня.
Глава 3
Я не хочу идти за него, Николас! Ты, должно быть, не в своем уме, если думаешь, что я когда-нибудь соглашусь стать его женой.
Внешний вид обманчив, увещевал ее брат. Вот познакомимся с ним поближе и поймешь, что он добрый. Кроме того, он будет хорошо с тобой обращаться.
Джоанна покачала головой. У нее так дрожали руки, что она едва не выронила поводья. Сжимая кожаные ремни, она старалась не смотреть на огромного воина и на чудовищное животное, сидевшее у его ног.
Они были недалеко от внешнего двора уединенного владения Макбейна. Лэрд стоял на лестнице, ведущей в полуразрушенную башню, и, казалось, был не слишком рад ее приезду.
От одного его вида Джоанне стало дурно, она глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, и пробормотала:
Какого цвета у него глаза, Николас?
Брат этого не знал, и она удивилась:
Как можно увидеть в глазах доброту и при этом не заметить цвета?
Мужчины не обращают внимания на такие мелочи, попытался выкрутиться Николас.
Ты сказал, что он сама доброта и доброжелательность, но сейчас он мрачен как туча.
Но, Джоанна
Ты мне солгал!
Вовсе нет! возразил Николас. Макбейн действительно дважды спас мне жизнь во время сражения с Маршаллом и его людьми, но отказался даже признать это. Он гордый и честный, можешь мне поверить. Я не предложил бы тебе выйти за него, если бы в чем-то сомневался.
Джоанна промолчала, но ее охватила паника, когда она переводила взгляд с огромного воина на страшилище рядом с ним, и Николасу показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Он лихорадочно подыскивал какие-то слова, которые успокоили бы сестру, и пошутил:
Макбейн тот, который слева, Джоанна.
Однако ее это не позабавило, и дрожащим голосом она проговорила:
Какой он огромный!
Брат наклонился к ней и похлопал по руке:
Не выше меня.
Ей не хотелось, чтобы ее утешали, тем более чтобы он почувствовал, как она дрожит от страха, поэтому руку она оттолкнула.
Другая на твоем месте была бы рада: такой надежный защитник рядом.
Джоанна во все глаза смотрела на лэрда, и чем ближе они подъезжали, тем выше, казалось, он становился.
Он довольно привлекателен, обронила она тоном обвинителя.
Николас пожал плечами, а она добавила:
Это не в его пользу: не хочу выходить замуж за красавца.
Ты несешь вздор.
Вовсе нет! Я не пойду за него. Отвези меня домой, Николас, и сейчас же.
Барон дернул за поводья, останавливая ее коня, и посмотрел сестре в лицо. Страх в ее глазах отозвался в его сердце ноющей болью. Только он знал, через какие муки прошла она, будучи замужем за бароном Рольфом, и, хотя Джоанна никогда не призналась бы в этом, видел, что сейчас она испытывает настоящий ужас.
Поверь мне: Макбейн никогда тебя не обидит, произнес он твердо.
Она не собиралась признаваться, что панически боится, поэтому сказала:
Я и сама никому не позволю меня обидеть!