Все вместе зачем-то дошли до остановки, там распрощались. Девчонки расцеловались, парни пожали друг другу руки, и, когда Жорик со Светой скрылись за углом, Ира вопросительно взглянула на Гаврика. А того давно уже накрыло счастливой волной влюблённости. Он чувствовал радость и силу, перестал робеть и казался себе остроумным и красивым. Ну не меньше чем симпатичным. К тому же рассудительным.
Слушай, Совунья, заговорил он с улыбкой, уже ночь, а там и до утра недалеко. Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.
Ира улыбнулась в ответ.
Тебе на Гвардейскую, а мне на Товарную. Как честный поросёнок, я не могу отпустить тебя одну, но денег на такси у меня нет. Если мы пойдём пешком, только к утру дойдём, наверное. Я потом быстренько побегу прямо на работу, а ты, сонная, пойдёшь учиться. Предложение такое. Вернуться в Жоркину квартиру, спокойно выспаться и утром на учёбу и работать. А?
И он извлёк из кармана и показал ей ключ.
Ты на диване, а я на коврике в прихожей, добавил он, видя её сомнения. Чессло, буду вести себя прилично!
Не надо на коврике, рассмеялась Ира, там матрац есть надувной, я видела. Только чур не приставать и честное слово держать. И не подсматривать.
Обратно они шли не торопясь. Белая июньская ночь одновременно и бодрила, и разнеживала. Гаврик был в ударе и смешил Иру всякими глупостями, чему удивлялся и сам. Никогда раньше не замечал за собой способностей к весёлой болтовне. Когда вернулись и включили свет, оказалось, что не мешало бы убрать посуду. Носили чашки, тарелки и бокалы из комнаты в кухню, встречались и осторожно расходились в дверях, будто стараясь не задеть друг друга, но всё равно чуть задевали. Потом Гаврик раздвигал диван и накачивал насосом-лягушкой надувной матрац, а Ира позвякивала посудой и шумела водой из кухни. Когда кухня стихла, стук Гаврикова сердца заглушил звук душа из ванной.
Ира вышла оттуда в длинном, до полу, Светкином халате, без очков, но всё так же с собранными в узел волосами. Блузку и юбку она несла в руках.
Утром голову вымою, а то сейчас не высохнет, сообщила она и аккуратно положила одежду на подлокотник кресла. Иди в душ, а я застелю пока.
Под душем Гаврик лихорадочно придумывал, как убедительнее обосновать попытку перелезть с матраца на диван. Когда он в джинсах и футболке вернулся из ванной в комнату, диван был застелен, а на матраце лежали плед и подушка.
Слушай, у них подушки-то две, но вот постельное только одно, посетовала Ира и спросила: Сможешь так, под пледиком?
Гаврик разочарованно пожал плечами: мол, придётся.
Тогда отвернись! Она выдернула иглу-заколку из волос и стала развязывать пояс халата, не дожидаясь, когда Гаврик действительно отвернётся.
Пока он стягивал джинсы с футболкой и укладывался на матрац, из-под одеяла на диване остался виден только нос Иры. Она укуталась с головой, оставив щёлочку, чтобы дышать, и заодно подсматривала через неё за Гавриком. В сумерках комнаты повисло бессонное молчание.
Пойми меня правильно, сказал тот через минуту, но матрац сдувается. Я уже почти на полу лежу, чувствую локтем.
Ира подумала немного.
Ладно, ложись сюда, ответила она. Но руки чур не распускать. Я тебе говорила, что у меня есть парень.
Гаврик выдержал короткую паузу и моментально перелез под тёплое одеяло. Ира повернулась к нему спиной. От напряжённости момента Гаврика изнутри слегка потряхивало, он завозился, чтобы улечься поудобнее, и вдруг, легко и практически случайно задев её спину предплечьем, почувствовал со сладким ужасом, что Ира без ночнушки и даже без лифчика. «Ну правильно, тяжело же, небось, спать в такой сбруе, попытался мысленно объяснить себе эту ошеломительную новость Гаврик, тем более с её-то» Он понял, что мысль уже далеко впереди, и он не может за ней угнаться.
Мы же договорились! прошептала Ира и повернулась к нему.
Её лицо оказалось совсем рядом, и Гаврик вопреки своему сознанию чуть подался вперёд и осторожно прикоснулся к её сухим и горячим губам такими же своими.
Я руки не распускаю, оправдался он еле слышно.
Ещё бы ты их распустил! так же тихо ответила она и спросила: А почему ты глаза не закрываешь, когда целуешься?
Нравится на тебя смотреть
Не закрывая глаз, она так же осторожно его поцеловала.
Всю следующую неделю Гаврик ходил как пьяный. На работе он думал о ней, снимая скобелем тонкий слой коры со ствола сосны и обнажая её светлое тело, а потом топором зарубая в нём чашки и пазы. Он погружал пальцы в свежую стружку и мял её. Пальцы слипались и пахли смолой, он плевал в ладони и скатывал смолу в маленькие пластичные шарики тёмного янтаря, прилеплял их к чистому дереву и видел родинки на Иркиных лопатках. Если на стволе попадался кап, он очищал его лезвием и лепил на него шарик побольше.