Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
«Он презираем и отвержен людьми, муж скорбей и печалей; и мы скрывали от Него лица свои; Он был презираем, и мы не почитали Его».
«Конечно, Он понёс наши скорби и понёс наши печали; но мы почитали Его поражённым, уязвлённым от Бога и огорчённым».
«Но Он изъязвлён был за преступления наши, и ушиблен за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нём; и ранами Его мы исцелились».
«Все мы, как овцы, заблудились; совратились каждый на свою дорогу; и Господь возложил на Него беззаконие всех нас».
«Он был угнетён и страдал, но не отверзал уст своих; приведён, как агнец на заклание, и как овца пред стригущим её немая, так он не отверзает уст своих».
«Он был взят от темницы и от суда, и кто возвестит род его, ибо он изгнан из земли живых; за преступление народа Моего поражён он» Исаия liii. 28.
В течение восьми веков громовые слова пророков заставляли идею и образ Мессии витать над всеми национальными разногласиями и несчастьями, то в виде грозного мстителя, то в виде ангела милосердия. Мессианская идея, нежно взращённая в ассирийском деспотизме, в вавилонском изгнании, проявившаяся под персидским господством, продолжала развиваться во времена правления Селевкидов и Маккавеев. Когда наступило римское правление и царствование Ирода, Мессия был жив в сознании всех. Великие пророки видели в нём великого человека, мученика, истинного сына Божьего Народ, верный иудейской идее, представлял его себе как Давида, Соломона или нового Маккавея. Кем бы он ни был, в этого восстановителя величия Израиля верили и ждали все. Такова сила пророческого действия.
Таким образом, мы видим, как римская история заканчивается на Цезаре, по инстинктивному пути и инфернальной логике Судьбы, так и история Израиля свободно ведёт ко Христу по сознательному пути и божественной логике Провидения, проявленной в его видимых представителях пророках. Зло фатально обречено противоречить и уничтожать себя, ибо оно есть Ложь; Добро же, несмотря на все препятствия, по прошествии времени порождает свет и гармонию, ибо оно есть плод Истины. От своего триумфа Рим не получил ничего, кроме цезаризма, от своего падения Израиль родил Мессию.
Над народами витало смутное ожидание. В избытке своего зла всё человечество предчувствовало спасителя. На протяжении веков мифология мечтала о божественном ребёнке. Храмы говорили о нём в тайнах, астрологи вычисляли его приход, неистовые сибилянты громко провозглашали крушение языческих богов. Посвящённые объявили, что когда-нибудь миром будет править один из них, Сын Божий3. Мир ожидал духовного царя, такого, который был бы понятен бедным и ничтожным.
Великий Эсхил, сын элевсинского жреца, был почти убит афинянами за то, что осмелился сказать в переполненном театре устами своего Прометея, что царствование Юпитера-Дестина придёт к концу. Четыре века спустя, под сенью трона Августа, нежный Вергилий провозглашает новую эпоху и мечтает о чудесном ребёнке.
Последний великий век, предсказанный священными стихами,
возобновляет свой завершённый ход. Время Сатурна
И могучие годы, начатые
От первой сферы в лучезарных циклах промчались,
Заканчивается вырождение железного потомства,
И золотое потомство нисходит с небес:
О, целомудренная Люцина! Ускорь материнские муки,
И поспеши к славному рожденью царящего Аполлона.
..
Чувствуешь, труженица Природа зовёт тебя разбудить
Дремлющий остов Неба, Земли и основ:
Восстанови их фундамент, землю, моря и воздух;
И начинаются радостные столетия, небывалый размах,
Чтоб воспеть тебе хвалу» Драйден
Когда родится этот ребёнок? Из какого божественного мира придёт эта душа? В какой блистательной молнии любви она сойдёт на землю? С какой чудесной чистотой, с какой сверхчеловеческой энергией она вспомнит об оставленных небесах? Каким могучим усилием она вернётся из глубины земного сознания, увлекая за собой человечество?
Никто не мог сказать, но все ждали и предвкушали. Ирод Великий, идумейский узурпатор, ставленник Августа Цезаря, был тогда на пороге смерти в своём кипрском замке в Иерихоне, после роскошного и кровавого правления, покрывшего Иудею великолепными дворцами и человеческими гектакомбами. Он умирал от страшной болезни, разложения крови, ненавидимый всеми, терзаемый яростью и раскаянием, преследуемый призраками своих бесчисленных жертв, среди которых были его невинная жена, благородная Марианна, из рода Маккавеев, и трое его сыновей. Семь женщин его гарема бежали от царственного призрака. Его телохранители покинули его. Рядом с умирающим несчастным бесстрастно сидела его сестра Саломея, его злой гений, вдохновительница его самых ужасных преступлений. С диадемой на челе и грудью, сверкающей драгоценными камнями, она стояла на страже, ожидая последнего вздоха царя, когда она, в свою очередь, возьмёт бразды правления в свои руки.