Всего за 199 руб. Купить полную версию
Нет, ну серьезно, не отступала я. Что за мужик?
Храни нас великая луна только пробормотала доярка и сгорбилась еще больше.
Я фыркнула некоторые в своей гонке за почтительностью явно переигрывают.
Седой, тем временем, повернулся куда-то к лесу, лицо сделалось еще более отрешенным и возвышенным, что в сочетании с длинным и острым носом делает его похожим на повидавшего виды орла.
Пока он созерцал ночь, или делал вид, что созерцает, из кареты вышел второй мужчина. Молодой брюнет с волосами чуть ниже ушей и заправленными за них. На вид около тридцати, тридцати пяти лет, в камзоле, естественно черном, с серебряными пуговицами и нашивками, в темных штанах и сапогах. Тоже с высокомерием во взгляде голубых глаз, но в силу возраста оно не такое едкое. Черты лица правильные, четкие, его можно назвать красивым, если бы не надменность и холод на лице.
А это что за фрукт? продолжила расспрашивать я доярку.
Но доярка уже что-то бормотала, глубоко склонив голову и терзая пальцами край передника, и отвечать явно не собиралась. Я расслышала только «превеликая луна, обереги».
Отличная ночь, немного растягивая слова, произнес седой и вдохнул полной грудью так шумно, что даже мне слышно. А ты не хотел ехать, Люциан.
Я и сейчас считаю эту затею лишней, отец, ответил брюнет глубоким, каким-то бархатистым голосом, будто специально учился где-то актерскому мастерству. Во всяком случае, мне показалось, говорит он с большой артистичностью, даже захотелось выкрикнуть по Станиславскому: «верю!».
Тот, кого брюнет назвал отцом, скривился.
Традиции надо чтить, дрогой сын, произнес он. Во всяком случае те, из которых можно выгадать пользу.
И какая польза от этого глупого обычая?
Парень явно не горел желанием участвовать в этом флешмобе, как и я, поэтому сделала себе мысленную заметку возможно с ним надо познакомиться, вдруг знает, как выбраться из этой глухомани. Ибо доярка рассказывать, очевидно, ничего не желает.
Седой оглянулся и мазнул по нам равнодушным взглядом.
Взять себе покорную и расторопную служанку, осчастливив ее своей благосклонностью, наставительно произнес он, прекрасный тактический и воспитательный ход, Люциан.
И зачем ехать самому? снова недовольно поинтересовался брюнет. Можно было отправить возницу.
И лишить себя удовольствия полюбоваться их смиренными лицами? отозвался седой.
Молодой мужчина только хмыкнул.
Лицами? вопросил он. Я вижу только макушки в чепчиках. Они же все в землю уткнулись.
На что седой проговорил важно:
Так и надо. Чернь должна знать свое место.
Люциана я разглядывала с интересом, особенно потому, что ему весь этот спектакль, судя по выражению лица, не нравится. Но вообще-то разглядывать есть что. Парень привлекательный, а надменность, которую он транслирует то, что нужно для разжигания интереса.
Он вздохнул так тяжко, будто его заставляют мешки ворочать и произнес, закатывая глаза:
Ладно. Но только из уважения к традициям, которые, надеюсь, однажды изменятся.
После этого скинул с плеча невидимую пылинку и направился к нам.
Часть 5
Девушки, как мне показалось, затрепетали еще больше. Доярка справа забубнила свои причитания с таким жаром, что стала похожа на изгоняющего демонов экзорциста. У меня, как у попавшей на мероприятие случайно, заготовленного текста нет, поэтому просто стою и таращусь на присутствующих.
Голубоглазый брюнет, пока его, очевидно, отец с высокомерным видом задирал нос, ушёл в начало шеренги и стал оглядывать девушек сверху вниз. Делал он это довольно правдоподобно. Может и правда выбирает себе служанку или кого-то там.
Девушки безропотно молчат, по-моему, даже дрожат. Убедительно, ничего не скажешь.
Отец, окликнул брюнет седого, может в другой раз? Что-то сегодня все какие-то зажатые.
В прошлый раз ты тоже назвал их зажатыми. И в позапрошлый, отозвался седой, глядя куда-то в небо, а его лицо в лунном свете показалось жутковатым, особенно из-за длинного острого носа. Нет, Люциан, сегодня настоятельно рекомендую выбрать себе служанку. Ты же понимаешь, как это важно.
Судя по всему, этот Люциан так не думал, но, вздохнув в очередной раз, снова принялся осматривать девушек, останавливаясь не на долго перед каждой. Мне с самого конца шеренги плохо видно, что там происходит, приходится все время выглядывать, чем доярку, похоже, пугаю ещё больше.