Всего за 164 руб. Купить полную версию
Мне нужно, чтобы меня оставили в покое и не пытались насильно выдать замуж, распечатав и забрав магию, подумала я, но горничной сказала:
Нет, спасибо. Ничего не нужно. Я отдохну немного с дороги.
Как будет угодно.
Девушка открыла передо мной дверь и удалилась. А я, войдя в комнату, с досадой обнаружила, что делить ее придется еще с двумя девушками. Дома в поместье, у меня была комната, пусть и со старой мебелью, зато большая и своя.
Я тяжко вздохнула и поприветствовала девушек.
Я Валенсия Соул де Лафей. Для друзей Вел.
То, что друзей нет, уточнять не стала.
Девушка, отчаянно пытающаяся связать перед зеркалом на тумбочке каштановые кудряшки в узел, неловко закивала, при этом продолжая воевать с волосами. Между губ зажата шпилька, потому ответить не смогла. Но выглядит, вроде, милой, а веснушки придают задорна и веселости. Видимо для того, чтобы это подчеркнуть, на ней платье светло-зеленого цвета.
Вторая даже не оглянулась сидит перед таким же зеркальцем, как и первая, с прямой, как жердь спиной, подбородок вздернут. Смоляные волосы гладкие и ниспадают ниже пояса, платье бледно голубое, в кружевах. На лице аристократическая бледность, а подведенные малиновым губы только подчеркивают это.
Косясь на брюнетку, я прошла к свободной кровати у окна и села. Кудряшка, как про себя назвала первую девушку, наконец завязала волосы в узел и выплюнула шпильку.
Привет! радостно сказала она. Я Аерин Бофо. Но дома меня зовут Ари. Ты новенькая? А, ну да, конечно новенькая. Что я спрашиваю. Видела, ты прилетела дирижаблем. Обычно на нем только из далека прилетают. Я-то приехала в экипаже. Всего день пути. Откуда ты?
Поток информации меня озадачил. Опыт общения с женским полом ограничивался Джозет де Лафей и несколькими служанками. Впрочем, опыта в общении с мужчинами тоже не много. Но с ними хотя бы можно играть в догонялки. Было можно. Пока сыновья слуг не стали смотреть на меня как-то по-особенному, и отец не запретил с ними дружить. Сказал, мы перестали быть детьми, и он не позволит, чтобы на дочь боевого мага в отставке сально глазели сыновья конюхов.
Эм протянула я, очень приятно. Да, мой дом далеко.
Посвящать в подробности едва знакомого человека не хотелось.
Через секунду в дверь постучали, принесли мои вещи скромный саквояж с пожитками. Я принялась раскладывать их в тумбочке, косясь на брюнетку. Та даже взглядом не повела, когда пришел носильщик.
А что с ней? спросила я тихо, кивая на брюнетку.
Ари сделала круглые глаза и, подманив меня, прошептала:
Это Катрина Жанжори. Упражняется в выдержке и бесстрастности. Она из богатого рода приближенных короля.
Я округлила глаза.
Де Фламер?
Ага, согласилась Ари. Видишь, как подбородок держит? Говорит, по статусу положено так себя держать. У нас тут все работают над недостатками, чтобы стать достойными мужей.
Я поморщилась. Я не представляла, как вообще впишусь туда, где все идет в разрез с моими взглядами. От одной только мысли, что придется пресмыкаться, склонять голову перед мужчиной спящая в груди магия нагревалась и жгла.
И что, долго сидит? спросила я.
Ари кивнула.
Уже третий час. Мы с ней не особо общаемся. Сама догадываешься, она так еще штучка.
То, что эта Катрина особа специфическая, понятно с первого взгляда. Стало не по себе. И так увезли боги знают куда от дома, так еще и придется терпеть чокнутых соседей.
Раскладывать вещи закончила быстро, вздохнула и повернулась к окну. Оно открыто и свежий ветерок колышет прозрачные занавески. На другой стороне площади за живой изгородью второй корпус, поменьше, но возникло ощущение, что не в размере дело.
Ари подскочила с кровати и крутанулась, расправляя оборки на платье.
А ты здесь за что? спросила я, не отрывая взгляд от малого корпуса.
Девушка озадаченно промычала, а я пояснила:
В смысле, почему тебя отправили в Магикус Соле?
А облегченно выдохнула Ари. Матушка считает, что мне надо поучиться сдержанности. Будто много говорю. А мужчины это не любят. Мы из северных земель, там не слишком любят разговоры. А я вот какая-то слишком болтливая по словам матушки. Но я так не думаю, просто считаю, надо радоваться жизни, пока можем.
Я хмыкнула. Ари действительно выдает в минуту кучу слов. За несколько секунд я узнала половину ее жизни. Но этот щебет не раздражает, тогда как чопорная молчаливость Катрины, которая все восседает перед зеркалом, как статуя, напрягает куда сильнее.