Всего за 284 руб. Купить полную версию
Прошел один час, другой Бледный свет короткого бессолнечного дня почти померк, когда в тихом воздухе раздался вдруг слабый отдаленный крик. Он быстро усиливался, пока не достиг высшего напряжения, протяжно прозвучал, дрожащий и пронзительный, и снова медленно замер вдали. Его можно было бы принять за вопль погибшей души, если бы не резко выраженный оттенок тоскливой злобы и мучительного голода. Человек, шедший впереди, оглянулся, и глаза его встретились с глазами шедшего сзади. И, переглянувшись поверх узкого продолговатого ящика, они кивнули друг другу.
Второй крик с остротой иглы прорезал тишину. Оба человека определили направление звука: он шел откуда-то сзади, со снежной равнины, которую они только что оставили позади. Третий ответный крик послышался несколько левее второго.
Билл, они идут следом за нами, сказал человек, шедший впереди.
Голос его звучал хрипло и неестественно, и говорил он с видимым усилием.
Мясо стало редкостью, ответил его товарищ. Вот уже несколько дней, как нам не попадался след зайца.
После этого они замолчали, продолжая чутко прислушиваться к крикам, раздававшимся сзади, то тут, то там.
С наступлением темноты они направили собак к группе елей, высившихся на краю дороги, и остановились на ночлег. Гроб, поставленный около костра, служил им одновременно скамьей и столом. Собаки, сбившись в кучу у дальнего края костра, рычали и грызлись между собой, не обнаруживая ни малейшего стремления порыскать в темноте.
Мне кажется, Генри, что они что-то чересчур усердно жмутся к костру, сказал Билл.
Генри, сидевший на корточках около костра и опускавший в этот момент кусочек льда в кофе, чтобы осадить гущу, кивнул в ответ. Он не произнес ни слова до тех пор, пока не уселся на гроб и не принялся за еду.
Они знают, где безопаснее, ответил он, и предпочитают есть сами, а не стать пищей для других. Собаки умные животные.
Билл покачал головой:
Ну, не знаю
Товарищ с удивлением посмотрел на него.
В первый раз слышу, что ты не признаешь за ними ума, Билл!
Генри, ответил тот, задумчиво разжевывая бобы, заметил ты, как они вырывали сегодня друг у друга куски, когда я кормил их?
Да, больше чем обыкновенно, согласился Генри.
Сколько у нас собак, Генри?
Шесть.
Хорошо, Генри Билл на минуту остановился как бы для того, чтобы придать своим словам еще больше веса. Так, у нас шесть собак, и я взял из мешка шесть рыбин. Я дал каждой по рыбе и Генри, одной рыбы мне не хватило!
Ты ошибся в счете!
У нас шесть собак, хладнокровно повторил Билл. И я взял шесть рыбин, но Одноухий остался без рыбы. Я вернулся и взял из мешка еще одну рыбу.
У нас только шесть собак, проворчал Генри.
Генри, продолжал Билл, я не говорю, что это все были собаки, но получили по рыбе семеро.
Генри перестал есть и через огонь пересчитал глазами собак.
Их только шесть, сказал он.
Я видел, как одна убегала по снегу, настойчиво заявил Билл. Их было семь.
Генри соболезнующе посмотрел на него.
Знаешь, Билл, я буду очень рад, когда это путешествие закончится.
Что ты этим хочешь сказать?
Мне кажется, эта обстановка начинает действовать тебе на нервы и тебе мерещатся несуществующие вещи.
Я сам подумал об этом, серьезно заметил Билл, и поэтому, когда она убежала, я тщательно осмотрел снег и нашел ее следы. Затем я внимательно пересчитал собак: их было только шесть. Следы еще сохранились на снегу. Хочешь, я покажу тебе их?
Генри ничего не ответил и продолжал молча жевать. Окончив есть, он выпил кофе и, обтерев рот тыльной стороной руки, сказал:
Значит, ты думаешь
Протяжный, зловещий крик, раздавшийся откуда-то из темноты, прервал его.
Он замолчал, прислушался и, указывая рукой в сторону, откуда донесся вой, закончил:
Что, это был один из них?
Билл кивнул головой.
Черт возьми! Я не могу представить себе ничего другого. Ты и сам видел, как взволновались собаки.
Вой и ответный вой прорезали тишину, превращая безмолвие в сумасшедший дом. Звуки слышались со всех сторон, и собаки, в страхе прижимаясь друг к дружке, так близко подошли к огню, что на них начала тлеть шерсть. Билл подбросил дров в костер и закурил трубку.
А мне все-таки кажется, что ты немного того сбрендил, произнес Генри.
Генри Он медленно затянулся, прежде чем продолжать. Я думаю о том, насколько он счастливее нас с тобой.