И дал Отец-Бог Добрыне в дорогу хлебушка насущного волшебного. Свойство у хлеба того Божьего особенное: не убывает хлебушек, если им с другими делишься!
Отправился Добрыня в путь-дороженьку, в дорогу не близкую, на жизнь целую проложенную, в дорогу Богатырскую!
Святогор-Богатырь Добрыне удачи пожелал, да новых Богатырей на Земле поискать завещал: чтобы хранили Землю-Матушку Богатыри, чтобы не убывала слава Богатырская в веках!
Вот так и стал Добрыня Богатырём.
Стал он ездить по Земле, стал службу Богатырскую совершать: беду отгонять, души людские исцелять.
Как Добрыня город освободил
Едет Добрыня по лесам, едет Добрыня по полям, силу свою Богатырскую чует. Огнём горит-полыхает сердце Богатырское, руки силою полнятся, всю Землю готовы любовью обнять!
Смотрит Добрыня вдаль: где оно то дело, что сегодня свершить суждено?
Видит город на горе Ставни заслонены, ворота заперты Люди там в неволе, в страхе живут, свободы не знают
Огляделся Добрыня, осмотрелся: нет врагов а всё позакрыто-позаперто! Нет опасности а страх живёт у людей тех внутри
А вокруг красота да приволье! В чистом поле гуляет ветер вольный! Речка чиста и быстра, рыб серебристых полна! Лес в нём стволы-великаны купола листвы держат руками-ветвями!
Звери вольные! Рыбы вольные! Птицы вольные! А люди невольные Нет врагов а страх есть, нет ига а рабство есть!
И если выходят те люди из города запертого всем вокруг неволю и смерть несут: птицу поймают в клетку сажают, а то и убьют, рыб сетями пленят, душат, зверей арканом да капканом ловят, мучают Никому добра не несут те люди неволи и страха да и сами несчастливы!
Сел Добрыня на бережку речки чистой, призадумался: как беде помочь? Хлебушек достал, трапезничать стал. Свойство-то у хлеба этого, Богом подаренного, особенное: если им с другими делиться, то не убывает хлеб сей, сколько ни отдавай!
Птички к Добрыне прилетели, зверюшки подбежали, рыбки подплыли Угостил Добрыня их всех хлебушком. И стал совета спрашивать:
Почему, вы, птички, волю любите, а люди в городе сем не любят?
Отвечают птицы:
Мы утро каждое встречаем, видя солнышко, и петь нам хочется! Небо видим синее прекрасное и летать нам хочется! Песни о любви, о красоте, о свободе каждый папа у нас поёт и детки песни те слушают и запоминают
Люди же они в тёмных комнатах живут, солнышка не зрят, неба не видят! Где же им свободы захотеть, если они про неё не ведают даже? Ибо отцы, в неволе выросшие, лишь рабству деток своих учить могут!
Поблагодарил Добрыня птичек.
Стал зверей лесных спрашивать:
Почему вы, звери лесные, волю любите, а люди не любят?
Отвечали звери лесные, пушистые:
Землю мы чуем, как она нас на себе несёт. Если норки роем Земля нас от опасности укроет, спать уложит, зимой согреет, летом прохладу подарит Тропки-дорожки мы лапками ощущаем, запах каждой травинки знаем Ночью мы звёздным покрывалом небесным укрыты, днём светом прозрачным умываемся. Свободные и счастливые мы на Земле живём! Она нам как мать: напоит, накормит, от опасности сбережёт
Люди же Землю-Мать позабыли да разлюбили они! И не ощущают они тепла её, помощи её, защиты её! Как же им свободными по ней ходить, в счастье жить?!
Поблагодарил Добрыня зверей лесных.
Стал рыбок спрашивать: почему люди свободу не любят?
Ничего не сказали рыбки, лишь с обидою на людей серебристым изгибом спинок чешуйчатых блеснули на солнце и погрузились в прозрачное течение вод речных, скрылись в глубине
Поклонился Добрыня рыбкам.
Стал Добрыня думать: как же людям показать небо и Землю, воды и Солнце, как песню о свободе им пропеть?
А навстречу ему калики перехожие с сумáми идут, стонут-воют песню нищенскую свою:
Подай нам, добрый человек, на пропитание! Бедные мы, бедные, несчастные! Солнце нас жжёт, ветер продувает, на голой земле спим, косточки болят Бедные мы, бедные, несчастные!
Отломил Добрыня каликам хлебушка, одному в руки дал. Тот себе за пазуху сунул, со спутником не делится, слово благодарное Добрыне не говорит
Второй кричит-причитает:
Дай-подай!
Дал и второму хлебушка Тот так же
Начал им Добрыня про хлеб чудесный рассказывать, который не убывает, если им с другими делиться Да они слушать не стали, замахали руками, дальше пошли Каждый свой кусок до последней крошки съел да так нищим и остался