Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Вот так, просто. Капитан смотрит на него сквозь завесу густо накрашенных ресниц, слегка приподняв бровь, и ее голубые глаза пусты и беспристрастны. Так предписано протоколом или это профессионализм, выработанный годами работы?
Я не понимаю, сказал Поуп, не найдя ничего лучше. Будьте любезны, объясните, в чем моя вина.
Могло показаться, что он излишне напорист, но голос так же бесцветен, а тело, если и напряжено, то лишь самую малость, обозначенную гражданским кодексом допустимой. Поуп знал свои права, он ведь не совершал ничего такого, чтобы привлечь внимание полиции, и тем не менее.
Капитан приподнимает подбородок, чтобы кивнуть, и раскрывает папку. Диктофон все пишет, запоздало понимает мужчина. Все, что он скажет, будет использовано против него в суде, думает он, так к месту вспомнив фразу из фантастического фильма.
Где вы были двенадцатого октября? Чем занимались? Попробуйте восстановить день в мельчайших подробностях.
Что? Двенадцатое? зачем-то переспрашивает Поуп. Кажется, это была пятница?
Пятница, кивает Сприн, придвигается ближе, сцепив пальцы в замок, и глядит на него из-под завесы густо накрашенных ресниц. Итак, вы проснулись. Что было дальше?
Это был рабочий день. Эдвард Поуп большую часть времени проводил в офисе или вне его, решая вопросы компании. Он мог допоздна засиживаться в кабинете, позабыв который час. Эванжелина, секретарша, дважды за день варила ему кофе и непременно интересовалась, нужно ли что-нибудь еще, перед тем как отправиться домой к семье и детям. Она была красива, умна и изобретательна в сексе, к тому же статус замужней женщины предполагал, что ее устраивает положение дел.
Двенадцатого октября Поуп проснулся раньше будильника. Сперва мужчина решил, что в настройках что-то сбилось, и он проспал. Небо за окном ослепляло синевой с хаотичными мазками розового окрашенных рассветными лучами облаков. Залюбовавшись видом, открывавшимся сквозь стекло, мужчина подумал о том, как давно не поднимал головы вверх. Вроде бы вот оно, небо напротив, открывается с высоты первого уровня, окутывает собой сияющий купол Золотого глаза. Почему не взглянуть на него украдкой в часы рассвета или заката, когда удается попасть домой прежде, чем солнце скроется за чередой небоскребов самого сердца мегаполиса?
Отбросив непрошеные мысли, Поуп поднялся с постели и скосил взгляд на инфо-панель. 6:40. Будильник прозвенит через десять минут.
Отменить, выдохнул, натягивая на себя тяжелый махровый халат. Квинк, кофе и тосты с джемом.
Инфо-панель издала тоненький писк, выполняя отмену. С ву-думком лопающегося пузыря загрузилась ООС обслуживающая операционная система с персональным именем Квинк.
Доброе утро, мистер Поуп, раздался радостный девичий голос, приветствуя владельца квартиры на пороге туалета. Кофе с молоком, черный, с сахаром, латтэ, капучино, фрапучино, ирландский начал он перечислять, пока тот сливал конденсат.
Черный с сах на автомате произнес мужчина и тут же осекся.
Вкус крепкого, ничем не разбавленного кофе, который он пил по утрам, вдруг показался таким отвратным, почти тошнотворным, будто его варили из окурков сигарет.
Стоп. Квинк, сделай с молоком, сахаром и добавь какого-нибудь сиропа.
Какой сироп предпочитаете? Лимонный, кофейный, мохито, вишневый
Выбери сама, на свой вкус, отмахнулся он, нажав на смыв, и склонился над раковиной, чтобы ополоснуть лицо, а заодно почистить зубы.
Вы большой шутник, мистер Поуп, озорно воскликнула Квинк. Я ООС, наличие вкуса невозможно без наличия рта.
Вкусы, предпочтения, желания, пробормотал, усмехнувшись, Поуп. У тебя есть чувство юмора. Все не так плохо, верно?
Возникла пауза. Пока мужчина приводил себя в порядок после сна, электронный разум из импульсов и микросхем будто задумался. Сквозь плеск воды Поуп слышал, как зашипела на кухне кофеварка, совсем скоро к этим звукам добавился запах горячего хлеба.
Квинк? позвал он, вытерев лицо полотенцем.
Да, мистер Поуп?
Программа была стандартной, подобный голос устанавливался на все заводские ООС, его можно было изменить, выбирая в настройках из имеющегося списка либо записав образец, который легко загружался и адаптировался для дальнейшего использования.
Почему ты молчишь?
Обида. Вот как это называлось прежде, до того, как попало в перечень запрещенных эмоций на территории Соединенных Штатов. Теперь в эпоху процветания общества, отказавшегося от собственных недостатков, это звалось эмоциональной реакцией класса Б. Употребление слова «обида» в обществе считалось столь же непристойным как «нигер» или «каннибализм». Квинк всего лишь программа, в нее заложены основные параметры взаимодействия с человеком, не более.