Всего за 200 руб. Купить полную версию
В ЭЛЕКТРИЧКЕ
Внешне можно подражать китайцам
и не выдавать накал страстей
девушкам красивым и скитальцам
по садово-дачной области моей.
Как знакома эта станция и место!
Здесь не выходил давным-давно,
потому что перестала ждать невеста
Опоздал. Хоть вылезай в окно.
Я бы помянуть свои надежды вышел
Расступитесь девки, мужики!
Я же подавлю чужие вишни,
я тут ноги поломаю о мешки!
Граждане, а если же я брошусь,
потому что мне не удалось,
да совпало с настоящим прошлое,
перестуки сердца с ритмами колёс.
И души моей не крик, а грохот
полетит над станцией, над Ней,
что уже ни хорошо, ни плохо
вспоминать не хочет обо мне.
чайки, чайки, реющие чайки
О.М.
Чайки, чайки, реющие чайки,
Над холмами пенящихся вод.
Разрезает реку на две части
увлеченный далью теплоход.
Осень, осень, реющая в выси,
в птичьей форме жёлтого листка:
через край расплёскивает мысли
моих дум осенняя река.
Время жизни уплывает быстро.
Мне пора решиться и решить.
где-то есть моей любимой пристань.
Может, теплоход туда спешит?
Только там не обещали счастья.
Я подумал про свою судьбу:
теплоходы могут возвращаться
жизнь уйдёт, уйдёт Оставь мольбу.
С грустным чувством я воспринимаю
взлёт последний жёлтого листка.
Для чего же на воспоминанья
время быстрой жизни обрекать?
Если в жизни не случится счастья,
значит, ты пришёл ни для чего
Чайки, чайки, реющие чайки
над холмами пенящихся вод
не смог золотые печали
О.М.
Не смог золотые печали
в притихшей душе утаить:
я дождиком нынче стучался
в закрытые окна твои.
И дождик, к окошку приникший,
несмело в жилище глазел:
учебники, стопки давнишних
знакомых тетрадей, газет
Характер осенний, унылый.
Деревья и люди тихи
Ты в доме своём находила
тетрадь и читала стихи.
Я помню, как дождиком вешним
пропитаны были дворы.
Однажды влюблённым и нежным
тебе я стихи подарил.
Дождинки по стёклам бежали
на землю, я землю поил,
и осень листвою шершавой
ласкала потоки мои.
Сквозь стёкла я видел: ты тоже
в улыбке хранила печаль,
не ведая, что там за дождик
в закрытые окна стучал.
Прокуренный костром
Прокуренный костром,
терзался вечер в баре.
Я был в таком ударе
немыслимых острот.
Я, как актёр, искусно,
смешно читал про жизнь,
и брал, как мусор, чувства,
и сыпал из души.
В какой-то злой измене
за ворот память тряс,
и сыпались в колени
снега открытых фраз.
Ты исходила смехом
над тем, как я любил
Как погибал уехал
и как несчастен был.
Я сам не знал, что делал,
впадающий в экстаз.
Ты просто захотела
смеяться в этот раз.
И выплеснув наружу
всё, что не трогал сам,
я напоследок душу
швырнул к твоим ногам.
И над последней шуткой
я сам смеялся всласть.
Как цепь, спадала будто
утрат былая власть.
И ты не знала жалость
Качалась в танце тень
И платье поднималось
с красивейших колен.
На высоте. доступной крыльям птичьим
На высоте. доступной крыльям птичьим,
я строил людям замок голубой.
А людям, в общем. свойственна практичность,
им нужно то, что трогают рукой.
Другие жили с целью объяснимой,
в устройстве жизни проводили дни.
А я искал для девушки любимой
в душе своей искрящийся родник.
Да разве это действенно и нужно
любимым?.. Жизнь вся кувырком,
когда она единственную душу
нашла в обычном пареньке другом
Теперь уже спокойно сердце бьётся,
когда настигнет прежняя мечта.
Я перестал искать в душе колодцы
и строить в небе замки перестал.
Реальность жизни зримей, ощутимей
Всё глуше чувства раненого крик
в таких словах, в таких мольбах к любимой
расплескан тот искрящийся родник!
ПОГОНЯ НОЧИ
О.М.
Дома застыли в снежных отворотах,
затихли улиц беглые шумы.
Голодным зверем, начавшим охоту,
крадётся ночь по лежбищу зимы.
Я вновь в пути, я вновь застигнут мраком,
спешащий, будто нужно где помочь,
и не мешаю уличным собакам
до хрипоты и визга лаять в ночь.
Встречает тишь меня за переулком.
На тишину, бегущую у ног,
метнулась память трепетно и гулко
приливом крови в вымученный мозг.
У памяти болезненная тема
Но через всех воспоминаний жуть
переступая, отметая немочь,
по скрипу снега тенью ухожу.
Задворками ненужных и забытых,
окраиной отвергнутой любви
я ухожу от мучащей обиды,
я ухожу от гибельной судьбы.
А, шаг за шагом прибавляя ходу,
бросаясь вскачь со всех бесплотных ног,
голодным зверем, начавшим охоту,
за мной в погоне сумрачная ночь
1987, 2002 гг.