Всего за 499 руб. Купить полную версию
Ты не имела права.
Я тебя предупреждала.
А я тебе запретил. Я не позволю, чтобы Габриэлу отослали в какой-то пансион.
Я ее не отсылаю. Я ее отправляю в школу. Ради ее же блага.
Кто ты такая, чтобы решать, что ей во благо?
Я знаю, что ей не во благо. И это та убогая школа в Лондоне, в которую она сейчас ходит. Она умная девочка
Ей всего десять лет.
И она единственный ребенок в семье. Ей необходимо общение.
Которое ты могла бы ей обеспечить, если б не была слишком занята своими лошадьми, будь они прокляты
Это ложь И почему я не должна заниматься лошадьми? Бог свидетель, я и так много времени посвящаю заботам о Габриэле А от тебя, между прочим, помощи никакой Ты все время в разъездах. Эрика стала мерить шагами комнату. И я пыталась привить ей интерес к тому, что я делаю Как только ни старалась. Купила ей пони. Но ей больше нравится смотреть телевизор и читать книжки. Откуда у нее появятся друзья, если ничем другим она не занимается?
Я не хочу, чтобы она училась в школе-пансионе
О, ради бога, не будь эгоистом
Я думаю о ней. Неужели непонятно? Я думаю о Габриэле
Его душила ярость. Он физически ощущал гнев, сдавивший грудь. Эрика молчала. Развернувшись на другом конце комнаты, она остановилась и внезапно замерла на месте, глядя не на Алека, а куда-то мимо него. Выражение ее лица не изменилось. Бледная и надменная, она стояла, крепко обхватив себя руками. Побелевшие от напряжения, они казались обескровленными на фоне ее алого шерстяного свитера.
В наступившей тишине Алек поставил на стол свой бокал и медленно повернулся. Сзади, в проеме открытой двери, стояла Габриэла в джинсах и спортивном джемпере с изображением Снупи[3] на груди. Она была босиком, ее длинные темные волосы, словно шелковый занавес, ниспадали ей на плечи.
Он пристально посмотрел в глаза дочери. Она потупила взор и стала теребить дверную ручку. Ждала, что ей скажут. Ждала, чтобы ей сказали хоть что-нибудь.
Алек сделал глубокий вдох.
Что случилось?
Ничего. Она пожала хрупкими плечиками, ссутулилась. Просто услышала, как вы кричите.
Мне очень жаль.
Я только что сообщила папе про школу, Габриэла, сказала Эрика. Он не хочет отправлять тебя туда. Считает, что ты еще маленькая.
А ты сама хочешь там учиться? мягко спросил дочку Алек.
Габриэла продолжала теребить дверную ручку.
Я не против, наконец промолвила она.
Алек знал, что Габриэла готова сказать что угодно, лишь бы они перестали ссориться. Его гнев утих, сменился печалью. И тогда он понял, что выбор у него небольшой: либо он настаивает на своем, что неизбежно выльется в громкий скандал со взаимными упреками, который отразится на Габриэле, либо умывает руки и соглашается с решением жены. Но как бы он ни поступил, в проигравших, он знал, окажется Габриэла.
Позже, приняв ванну и переодевшись, он зашел в комнату дочери, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Габриэла в пижаме и тапочках сидела на коленях в полумраке перед телевизором. Он опустился на кровать, стал наблюдать за ее лицом. Ему был виден ее профиль, озаренный светом телевизионного экрана. В десять лет она не была прелестной, как в раннем детстве, еще не была красавицей, какой ей суждено стать, но для Алека она была дороже всего на свете, казалась ему такой беззащитной, что у него щемило сердце при мысли о том, что ждет ее впереди.
По окончании передачи Габриэла встала, выключила телевизор, включила ночник и задвинула шторы она была невероятно организованным аккуратным ребенком. Когда она подготовилась ко сну, Алек взял ее за руку, притянул к себе, поцеловал.
Мы больше не ссоримся. Прости. Нельзя было поднимать такой шум. Надеюсь, ты не расстроилась.
Почти все рано или поздно поступают в школу-пансион, сказала она.
А ты хочешь там учиться?
Ты будешь меня навещать?
Непременно. Во все родительские дни. Ну и, конечно, будут каникулы. И еще праздники.
Мама возила меня в ту школу.
Ну и как там?
Лаком пахнет. Но у директора доброе лицо. И она молодая. Разрешает брать с собой плюшевых мишек и другие игрушки.
Послушай если не хочешь ехать
Габриэла отстранилась от него, передернула плечами.
Я не против, снова сказала она.
Он сделал все, что мог. Алек поцеловал дочь, вышел из ее комнаты и спустился вниз.
Эрика в очередной раз победила, и три недели спустя Габриэла в серой школьной форме, прижимая к себе плюшевого мишку, отправилась в новую школу. Алеку казалось, будто вместе с дочерью он оставил в той школе частичку самого себя. Прошло некоторое время, прежде чем он привык возвращаться в пустой дом.