Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
После ухода Аркадия и Базарова он обратился к брату с вопросом: «Кто сей?» По всему было видно, что «приятель Аркаши» ему не понравился.
Во время ужина Базаров «ел много», Николай Петрович рассказывал о своей фермерской жизни, а Павел Петрович «похаживал» по столовой и изредка произносил какое-нибудь замечание.
После ужина Базаров заговорил о Павле Петровиче: « чудаковат у тебя дядя Щегольство какое в деревне Ногти-то хоть на выставку посылай!» и после обещания Аркадия рассказать историю дяди добавил: «Архаическое явление!» А вот отец приятеля ему понравился: «славный малый», только «стихи напрасно читает», не разбирается в хозяйстве, «но он добряк». Молодые люди скоро заснули.
Не спали в доме два человека: Павел Петрович, лицо которого было «сосредоточенно и угрюмо», и Фенечка, наблюдавшая за сном своего ребёнка.
Пятая глава. На другое утро Базаров осмотрел хозяйство Кирсановых и отправился на «болотце за лягушками». На вопрос мальчика, для чего они ему, ответил: «я лягушку распластаю да посмотрю, что у неё там внутри делается» и объяснил, что он доктор и опыты над лягушками помогут ему лечить людей.
В это время между отцом и сыном происходит разговор о Фенечке, после которого Аркадий идёт к ней «познакомиться» и, вернувшись, пеняет Николаю Петровичу на то, что тот не сказал ему про брата: «Я бы уже вчера вечером его расцеловал, как я сейчас расцеловал его».
Павел Петрович к утреннему чаю пришёл одетым «в английском вкусе». В отсутствие Базарова он начинает свой «допрос»: « Ну, а сам господин Базаров, собственно, что такое?» Услышав от Аркадия слово «нигилист», Павел Петрович «поднял на воздух нож с куском масла на конце лезвия и остался неподвижен».
По мнению Николая Петровича, «это слово означает человека, который ничего не признаёт». Павел Петрович уточняет: «который ничего не уважает». Однако Аркадий определяет «нигилиста» иначе: « это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружён этот принцип». Начинается спор о принципах, в котором Павел Петрович доказывает, что без «принсипов» «шагу ступить, дохнуть нельзя».
Вскоре в запачканной одежде и с мешком, в котором что-то шевелилось, появился и сам «нигилист». Базаров извинился за опоздание и пошёл приводить себя в порядок.
Шестая глава. Когда он вернулся, Павел Петрович начал свой «допрос». На вопрос «Вы собственно физикой занимаетесь?» Базаров ответил утвердительно: « вообще естественными науками». Речь зашла о «германцах» (слово Павла Петровича), которые «сильно успели по этой части». И опять Базаров согласился. Его ответы и «развязность» раздражают «аристократическую натуру» Кирсанова: «Этот лекарский сын не только не робел, он даже отвечал отрывисто и неохотно, и в звуке его голоса было что-то грубое, почти дерзкое».
В продолжение разговора о прежних «немцах» «Шиллере, Гётте» Павел Петрович пренебрежительно заявил: «А теперь пошли всё какие-то химики да материалисты». Базаров перебил его словами: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта».
После этого «допрос» перешёл в обсуждение взглядов Базарова на искусство:
Вы, стало быть, искусства не признаёте?.. Значит, вы верите в одну науку?
Я уже доложил вам, что ни во что не верю
Спор был прерван миролюбивым Николаем Петровичем, который попросил у Базарова полезных советов в своих «агрономических работах» и, когда они с братом вышли, заметил ему: «Видно, молодёжь, точно умнее нас».
Аркадий попенял другу на то, что тот обидел дядю, «слишком резко с ним обошёлся». А увлечённый своей работой, Базаров заговорил про «редкий экземпляр водяного жука». Однако Аркадий обещал рассказать Базарову историю Павла Петровича. «Читатель найдёт её в следующей главе».
Седьмая глава. Павел Петрович учился в привилегированном учебном заведении в пажеском корпусе. С детства он был красив, самоуверен, насмешлив. Выйдя в офицеры, начал вести светский образ жизни, был любим женщинами. «На двадцать восьмом году от роду он уже был капитаном; блестящая карьера ожидала его. Вдруг всё изменилось».
На балу он встретил княгиню Р., «протанцевал с ней мазурку, в течение которой она не сказала ни одного путного слова, и влюбился страстно». Странная женщина, «сфинкс», вскоре охладела к нему, а «он чуть с ума не сошёл». Вышел в отставку и четыре года гонялся за ней «в чужих краях». Потом вернулся в Россию, но «в прежнюю колею» попасть не смог. Так он старился, седел, скучал в обществе холостяков десять лет. Потом узнал о смерти княгини, которая «скончалась в Париже, в состоянии, близком к помешательству». Через какое-то время он получил пакет с кольцом, когда-то ей подаренным: по сфинксу была проведена крестообразная черта «разгадка». Это происходило в 1848 году. Николай Петрович после смерти жены приехал в Петербург, где братья встретились. Павел Петрович поехал в деревню погостить, но так и остался: «потеряв своё прошедшее, он всё потерял». Он устроил свою жизнь на английский вкус, жил одиноко. Его считали гордецом, но уважали за аристократические манеры и «безукоризненную честность».