Всего за 529 руб. Купить полную версию
Пионервожатая Нина, покрытая пятнистым румянцем, держа в вытянутых руках тяжелое древко дружинного знамени, повела их по широкой лестнице наверх. Ковер, примятый медными прутьями на каждой ступени, был зыбким и пружинистым, как мох на сухом болоте.
Позади всех шла родительница, снявшая из-под пышных лисиц незначительное пальто и утопая подбородком в толстом меху, а рядом с ней в чудесным образом не запятнанных сапогах старичок-общественник, сверкая металлической лысиной не хуже, чем голенищами.
Алёна, в шею Алёне зашептала стоявшая позади нее Светлана Багатурия, Алёна! Я все забыла, мамой клянусь.
Что? удивилась хладнокровная Алёна.
Торжественное обещание, прошептала Светлана. Я, юный пионер Союза Советских Социалистических Республик, перед лицом своих товарищей а дальше забыла
торжественно обещаю горячо любить свою Родину, высокомерно продолжила Алёна.
Ой, вспомнила, слава богу, вспомнила, Алёночка, обрадовалась Светлана, мне только показалось, что я забыла!
Народ все прибывал, но никто не путался и не размешивался, все стояли по классам, по школам, ровненько, а весь длинный зал сплошь был заставлен витринами с подарками товарищу Сталину. Они были из золота, серебра, мрамора, хрусталя, перламутра, нефрита, кожи и кости. Все самое легкое и самое тяжелое, самое нежное и самое твердое пошло на эти подарки.
Индус написал приветствие на рисовом зернышке, и в другой раз, не сейчас, можно было бы посмотреть под лупой на эти волнистые буковки, похожие на мушиный помет. Китаец вырезал сто девять шаров один в другом, и опять-таки нужна была лупа, чтобы в просветах этих мелких узоров разглядеть самый маленький, внутренний шарик меньше горошины.
Узбечка ткала ковер из своих собственных волос всю жизнь, и с одной стороны он был угольно-черный, а с другой голубовато-белый. Серединка его была соткана из седеющих, пестровато-серых печальных волос.
Наверное, она теперь лысая, прошептала Преображенская.
Это не имеет значения, узбечки все равно ходят в парандже, пожала плечом жестокая Алёна.
Это до революции они так ходили, отсталые, вмешалась Маша Челышева.
Отсталая не станет в подарок товарищу Сталину ковер ткать, защитила почтенную старушку Преображенская.
А может, она не все волосы в коврик заделала, может, немножко оставила? с надеждой сказала добрая Багатурия, пощупав свои толстые длинные косы, подвязанные ленточками над ушами.
А-а, посмотрите! вдруг ахнула Маша. Видели?
Но смотреть было особенно не на что: на витрине лежала квадратная тряпочка, на которой был вышит портрет товарища Сталина. Не особенно красиво, крестиком, не очень даже и похоже, хотя, конечно, догадаться можно без труда.
Ну, видели, отозвалась Преображенская, ничего особенного.
Чего, чего? забеспокоилась Алёна.
Читай, что написано! Маша ткнула пальцем в этикетку в витрине: «Портрет товарища Сталина вышила ногами безрукая девочка Т. Колыванова».
Танька Колыванова! в восхищении прошептала Сонька, едва не теряя сознание от восторга.
Да вы что, с ума сошли? Какая же Колыванова безрукая? У нее две руки. Да она и руками-то так не вышьет, не то что ногами! отрезвила их Алёна.
Но здесь же написано Тэ Колыванова! с надеждой на чудо все не сдавалась Сонька. Может, у нее сестра есть безрукая?
Нет, Лидка, ее сестра, в седьмом классе учится, есть у нее руки, с сожалением сказала Алёна. Она зажмурилась, покачала головкой в многодельных плетениях кос и добавила: Все же спросить надо.
И тут все двинулось и стройными рядами пошло в другой зал. С одной стороны стояли барабанщики, с другой горнисты, в середине стояли знаменосцы с распущенными знаменами, и какая-то, наверное самая старшая, пионервожатая громко скомандовала:
На знамя равняйсь! Смирно! Слово предоставляется матери Зои и Шуры Космодемьянских.
Все подровнялись и выпрямились, и тогда вышла вперед невысокая пожилая женщина в синем костюме и рассказала, как Зоя Космодемьянская сначала была пионеркой, а потом подожгла фашистскую конюшню и погибла от рук фашистских захватчиков.
Алёна Пшеничникова плакала, хотя она про это давным-давно знала. Всем в эту минуту тоже хотелось поджечь фашистскую конюшню и, может быть, даже погибнуть за Родину.
Потом выступил старичок-общественник и рассказал про первый слет пионеров на стадионе «Динамо», про Маяковского, который читал «Возьмем винтовки новые, на штык флажки», а все пионеры участники слета весь тот день ездили потом бесплатно на трамвае, а билеты стоили четыре, восемь и одиннадцать копеек.