Всего за 164 руб. Купить полную версию
Веревки к шеям сестры вместе вьют.
Стучится к ним суровая жестокость,
Строптивость ищет в душах интерес,
Толкает слабых все сильнее в пропасть
И набирает в наглости свой вес!
Как вошь, по головам сигает злоба,
Упрямству самый лучший в сплетнях друг.
Хоть полная, а хоть пуста утроба,
Суют они в глаз праведности сук.
Еще не все. В ней месть в углах таится,
В ней скверность уст, в ней черствые сердца!
Она не хочет с правым примириться,
Забыв за Всемогущего Отца!
Она и ярость, и гнев безудержный.
Она и мстит, и, ухмыльнувшись, льстит.
Она, как пес из преисподней верный,
На языке собачьем говорит.
Как в кузне бьет кузнец по наковальне,
Так Божий Дух прижмет ее к земле.
Достаточно старания к молитвам,
Чтоб свет не видеть пламенный во мгле!!!
ДИАЛОГ
Обид нет у меня, нет. Сначала было обидно. А сейчас плевать и на власть, и на страну, которым тоже плевать на все и всех.
Товарищ детства и юности
А. Безымянный.
Я подойду не тихо и не круто,
Отвечу так, чтоб можно понять смысл.
Нам дал Бог ум? С ним четко видно плута,
И плод его на древе ветхом кисл.
Я не обижу словом из отары
Овец, козлов и честных пастухов.
Мои сужденья сверху тому стары,
Кто встал в мольбах от первых петухов!
Кто ж на горбу проносит груза тонны,
Тот чтить не стал с Небес святой закон!
А потому несет вдвойне уроны!
И жизнь тому как страшный дикий сон!
Не хмуриться! К нему шлю в попеченье!
В стихе так надо главное связать!
Плевать не на людей в калошах нужно,
А на подземных сил чумазых рать!
Несет души царапина вдруг горе.
С ней человек в депрессии живет!
Ему вода в стакане в буре море.
А в нем всего-то слезы, кровь и пот.
Он вспоминает шаловливость детства
И мамины из печи пирожки!
Но нет без Бога ко спасенью средства
Вне ликов, гладя красные флажки.
ДОПИШУ
Ну ладно, друг. Сорвался с перепоя
И камнем улетает к аду, вниз.
А как же я? Как мне уйти от воя?
Какой убрать мне от души каприз?
Чтоб женщина вернулась восвояси
И стала делать все, что надо ей?
Чтоб дети были в здравии с умами
И не жалели к нам любви своей?
Чтоб внук мой ногу залечил и бегал?
И не дышал бы злобой на меня?
Чтобы не грубо мне при встречах блеял?
Чтобы была у нас одна семья?
«Все по порядку. Так лишь любит Боже:
Когда пята в поту, стирай носки!
И делай, что душе твоей пригоже,
Пока не белы на главе виски!
Цени свой труд и днем, и ночью! В холод,
В жару и в зной с ним будь, да не один!
Прославит Бога каждый русский город,
Да скажут, что я сверху Аладдин!
Пиши. Твори. Мы мир тебе доверим.
Пой песни! Говори! Кричи! Пиши!
Да будет светел глашатая терем!!
Но только будь разумным. Не греши».
КТО СИЛЕН?
Кто силен? Господь Владыка!
Я комар, моль, червь земной.
У ночного тихо лика
Стану под Его рукой.
Ведает Он все и знает
За мой грех большой и мал.
Миром пальцем одним правит.
Сколько ж нам богатства дал!
В послушании теперь я
Чту Его закон святой.
Стал в старании навечно
Под немеркнущей звездой.
Мне б теперь свой храм украсить
Пышным цветом облаков.
Но Господь дал долго лазить
Средь таких же червяков.
Кто силен? Творец Владыка!
Я? Как будто человек.
Доползу к вершине пика,
Коль послал мне долгий век.
ДУМАЛ, ПОМРУ
Я думал, завтра стану умирать.
Гнию как тополь у болота стройный.
«Не входит в келью грешная столь мать,
И столько лет отец в оковах сонный».
Я думал, завтра стану умирать.
Ужель пришла пора стать на колени,
Своих детей на час последний звать?
Не слышно их, живут они как тени.
Я думал, завтра стану умирать.
Священника зову с крестом скорее
Помочь подняться и к востоку стать
Пред Небом, дико в темноте болея.
Среди лекарни снится, и не раз:
О ранах доктор тяжко возвещает.
То меж врагов во сне нашел вдруг лаз,
Во тьме Всевышний другом защищает.
В бегущих днях как счастие ловить?
Как истину познать в плену тумана?
И сколько мне на Божьем свете жить,
Скажите? Попрошу вас без обмана!
Да надо ль в час забвения любить?