Всего за 299 руб. Купить полную версию
Невозможно поверить в то, что всё, о чём я только что случайно услышал, на самом деле имеет место быть
Конечно! Нельзя верить на слово, хотя инстинктам доверяют многие, ответил пожилой мужчина и нацелил на меня острый взгляд.
Я хотел было поднять правую руку, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу воротника рубашки, но не смог пошевелить даже пальцем.
Это оцепенение продлилось неопределённое время, казалось, всё в мире остановилось, и только после того, как старик предложил мне сделать глубокий вдох, ко мне вернулась жизнь.
Ужас охватил меня при мысли, что некая сила вот так может меня парализовать. А вдруг я больше не смогу держать кисть в руке? Что тогда вообще я могу?
Именно в то мгновение впервые доселе непоколебимая уверенность в себе, которая так тщательно крепла с годами, питалась разнообразными источниками извне, внезапно улетучилась. От «Великого Эрика» не осталось и следа. Да, представляете, и такое бывает!
Старик, казалось, на полном серьёзе обращался ко мне, однако теперь игриво подмигивал своей очаровательной собеседнице. Я присел за соседний столик, и мне принесли моё пиво с фисташками. Я хотел сказать официантке «мерси», но вместо этого издал некий неестественный стон, который, скорее, напоминал собачий.
Ваше здоровье, Эрик!
И откуда этот прозорливый пожилой человек мог знать моё имя, на лбу, что ли, написано?!
«Ах, ну конечно, он узнал меня по репортажам светских хроник», промелькнуло в уме. Я же Эрик, тот самый неповторимый Эрик!
Рука, освобождённая, жадно потянулась за холодным напитком. После первого глотка самообладание частично вернулось, и я продолжил вслух:
Надеюсь немного отдохнуть в Лондоне, Париж меня совсем измотал.
Мой голос звучал отвратительно, я сам себя не узнал. Старик и его спутница не обратили на мою фразу никого внимания. В момент как я собрался предложить им выпить вместе, женщина залилась таким безмятежным смехом, что я непроизвольно заскулил от бессилия.
Этого просто не могло быть, то есть могло, но не с Эриком! Я впал в откровенный ступор. Собираясь вновь что-нибудь сказать этакое «великое», неминуемо сталкивался с необъяснимым внутренним препятствием, которое просто не давало построить полноценное предложение. Я закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями, и впал в некоторый транс на неопределённое время. Время пролетело незаметно, и по поезду пронеслось сообщение о скором прибытии в Лондон. Мои спутники испарились в неведомом направлении, и я вернулся на своё место за вещами.
Глава 3. Лондон
На вокзале в Лондоне меня встретил шофёр отеля «Дорчестер» на темно-синем ягуаре и без лишних любезностей повёз по назначению. По дороге я тщетно пытался отбросить воспоминая о происшедшем в поезде; от негодования и стыда мои уши наливались кровью. Острое лицо таинственного старика стояло перед глазами. Смех красивой женщины из вагона, не переставая, звучал в ушах. Каждая произнесённая ими фраза и тембр их голосов отчеканились в памяти.
Мой номер в гостинице оказался слишком приторным по части декора. Чрезмерное использование позолоты в небольшой по объёму комнате подействовало в тот миг как неприятный аромат, и дышать стало нелегко.
Я позвонил портье и потребовал немедленно определить меня в более просторную комнату и желательно с балконом.
Перебравшись в новые покои, я вышел на террасу, чтобы выкурить долгожданную папиросу и поспешил влить в себя двойную порцию джина-тоника, добытого из мини-бара.
Раздался телефонный звонок. Это был Джордж Уилкинсон.
Джордж не имел аристократической крови, однако в юности ходил именно в те колледжи и теннисные клубы, в которых растут и формируются будущие преемники несметных состояний. Отец его, будучи элитным доктором, имел свою частную клинику. Сам же Джордж был светским ловеласом и приятным собеседником. Его собственный бизнес по сбыту антиквариата не очень-то клеился, и отцу то и дело приходилось оплачивать счета сына в конце года.
Мне нравилась компания Уилкинсона и его хорошие английские манеры, однако стоило ему выпить лишнего, весь лоск летел с колокольни прочь, и он превращался в привередливого пошляка. Его дерзкие и откровенные шутки на сексуальную тему распугивали всех молоденьких девиц, которых нам удавалось «уже почти» затащить в койку. Неудивительно и то, что Джордж жил один в небольшой квартире на Ноттинг Хилл. Откровенно говоря, я слыл для него примером той недосягаемой свободы, о которой он мечтал с детства. Суровое воспитание и отсутствие права выбора пути в юные годы навсегда наградили его страхом перед жизнью, лишённой комфорта и финансовой крепости. В свои сорок три года он по-прежнему боялся огорчить отца и не позволял себе надолго отлучаться от семьи, дабы не потерять право на наследство. Отец Уилкинсона уже успел исключить из завещания старшего брата Джорджа за то, что тот женился на темнокожей девушке из Голливуда, следуя примеру младшего принца британской королевской четы. Джордж мечтал скорее похоронить папашу и наконец-то завладеть всем капиталом Уилкинсонов.