Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Планы? сбавила обороты мама и растерянно захлопала глазами. Как это свои планы?
У нее был такой искренне изумленный вид, что мне даже стало немного ее жаль.
Вот так, свои планы, повторил папа.
Планы покататься с горки с девочками? запричитала мама. Но она с ними еще успеет накататься, вся зима впереди! А тетя Наташа так ждет, и Леночка, ее дочка, ждет. Они утку пожарили, торт испекли, что я должна теперь им сказать? Что мы не придем, потому что у вас планы кататься с горки?!
Но и они не предупредили заранее о своем приглашении, возразил папа. А люди не обязаны в последний момент менять свои планы.
Да они предупредили! махнула рукой мама. Они еще в понедельник пригласили. Это я забыла вовремя передать, так вы меня вымотали со своими санками!
Мама выглядела очень расстроенной.
Может, завтра покатаешься? спросил меня папа. А сегодня пойдем в гости, а то тетя Наташа с дядей Сашей и Леной обидятся.
Я представила, как тетя Наташа с дядей Сашей и Леной тоскуют в одиночестве перед своей уткой, и мне их тоже стало жаль. Тетя Наташа была веселая, добрая и очень любила угощать гостей вкусностями собственного приготовления. Они с мамой сидели за одной партой с самого первого класса и до сих пор дружили. Дядя Саша был муж тети Наташи и папа Лены, с которой я дружила, но только тогда, когда мы ходили к ним в гости или они к нам. В остальное время Лене я, видимо, была не очень интересна, ведь она ходила уже в третий класс.
Ладно, пойдем! согласилась я. Но завтра я иду кататься на санках!
Конечно! хором согласились мои родители.
Мы дружно сходили в гости, все наелись, родители наговорились, мы с Леной наигрались и все остались довольны. А на следующий день я позвонила Оле и сказала, чтобы она выходила во двор с ледянками. Это услышала мама и закричала:
Опять гулять?! Нет, вы посмотрите, у нее какой-то бзик с этими ледянками! Чем там намазано на этой горке? Ну хоть ты ей скажи, обратилась она к папе, что нужно хоть иногда о деле думать, а не о гулянках! Вчера уж в гости сходила, навеселилась, нормальный ребенок бы сегодня уже успокоился, сел за уроки, а у этой опять все мысли, как бы погулять!
Мам, но я уже договорилась! ответила я.
Договорилась? С кем? С этими свистушками твоими? Они-то уроки, наверное, вчера выучили, пока ты в гостях веселилась. А сегодня будут кататься и смеяться над тобой, что мы-то отличницы, а эта дурочка с невыученными уроками, а все гуляет! Они тебя еще и специально будут звать, чтобы ты хуже всех училась!
Но я же вчера с вами пошла, потому что вы обещали растерялась я.
Тоже мне, одолжение она нам сделала! усмехнулась мама. Ты же не кирпичи таскать пошла, а в гости.
И вот тут я взорвалась, вложив в свои действия все, что не могла облечь в слова, понимая, что мама тут же обесценит их значение. Что она сама мне обещала сначала неделю назад, потом каждый вечер, потом вчера А в итоге и слово свое не сдержала, и меня же сделала виноватой.
Я схватила эти злосчастные ледянки и с силой швырнула к входной двери, туда же полетели мои валенки с галошами, в которых я ходила на горку. Дальше я молча оделась. Видимо, у меня был такой вид, что никто не попытался меня остановить, даже мама.
Перед тем, как с грохотом хлопнуть входной дверью, я обернулась и решительно заявила:
Я иду кататься! И всегда буду делать то, что хочу!
Я просто не знала, как еще выразить свой протест и негодование от того, что меня обманули и подвели. Пусть планы у меня маленькие, несерьезные, и договоренности детские, но я и сама маленькая и для меня они так же важны, как для взрослых их большие планы и договоренности! И мне также обидно, когда их считают настолько незначительными, что могут переступить через них в любой момент, даже без предупреждения!
Внутри меня клокотал какой-то возмущенный зверек, и я просто физически не смогла бы в тот момент успокоиться и остаться дома.
Неблагодарная! раздалось мне вслед от мамы. Ей и ледянки, и гости, а она еще и безобразничает! Избаловали вконец!
Я хлопнула дверью, вложив в этот хлопок все то, что чувствовала раздражение, гнев, бессилие и ощущение униженности. И весь мой организм требовал немедленно это унижение чем-нибудь компенсировать.
В тот день я летала с горки так отчаянно, что дважды чуть не влетела под колеса проезжавших мимо машин. Меня охватила какая-то безрассудная удаль, и больше мне было никого не жаль ни маму, которая выглядела такой растерянной, узнав, что самые близкие могут взять и не пойти с ней в гости, ни тетю Наташу, которая будет одна есть свою утку. Во мне поднималась, зрела и крепла мощная волна протеста, но я не знала, как объяснить суть своего возмущения. Что было бы не так обидно, если бы у меня вовсе не было никаких ледянок. Или если бы мама вовсе не вспомнила, что они лежат на антресолях. Или вспомнила бы, но сказала бы, что они чужие, и она никогда мне их не достанет. Или что она в принципе возражает против катания с горки. Но в том, что она сама о них вспомнила, пообещала, растравила душу, а потом обманула и меня же обвинила, и таилось то самое действие, название которому подобрать я не могла, но организм мой, даже помимо моей воли, отвечал на него бурным противодействием.