Всего за 349 руб. Купить полную версию
Боря держал перед собой объёмистый свёрток старых обоев. Он встал напротив Лены, переложил свёрток на сгиб левой руки, приосанился и, решив, что из-за застольного шума его не будет слышно, начал поздравление выкрикивать. Однако в тот же момент гости смолкли.
Леночка! С днём рождения тебя! по-ребячьи звонко прокричал Боря. Народ захихикал. Поняв, что опростоволосился, концовку Боря скомкал: Желаю счастья, и чтобы ты это оставалась такой же ништяковской, уже без энтузиазма пропищал он и принялся разматывать свёрток.
Подарком оказались ласты и маска с трубкой для подводного плавания.
Борька, акваланг забыл, что ли? А ружьё подводное? Чем от акул-то отбиваться? взвыли гости.
Боря насмешников игнорировал. Он разулся, надел ласты, приладил ко лбу маску, залез на табурет и, дирижируя сам себе дыхательной трубкой, исполнил «Айсберг»[6].
Молодец всё-таки Боря: потешил народ, хотя смешить он никого не собирался. Поздравил, как умел, одарил, чем мог, бесхитростно, от души. С детства так: всем был рад удружить, причём без всякого расчёта на благодарность.
Часов в девять вечера гурьбой двинулись на аллею. Там, разбившись на группы, расселись по скамейкам. Со мной рядом устроилась симпатичная двадцатилетняя Ирочка, двоюродная сестра Лены. Жаловалась на невыносимо глупых, инфантильных однокурсников.
Клеился один недавно, рассказывала она, пригласил в мороженицу. И представь, так он в это мороженое вцепился, что и про меня забыл. Прямо как дитё малое: причмокивает, ложечку облизывает
Ирочка угрелась под моей рукой, в голове гулял хмель, воздух был чист и прохладен век бы так сидел. Тут какой-то пьяненький расхристанный тип, пошатываясь, подошёл к кустам, остановился напротив нас с Ирочкой и стал мочиться.
Эй, уважаемый! крикнул я ему. С ума сошёл? Сгинь отсюда!
Он оглянулся и, пробурчав что-то, захихикал. Я подошёл, дал ему пинка он кувыркнулся в куст. Ирочка захлопала. Только я вернулся на место, наглец бросился ко мне, точно рассерженный кабанчик. Пришлось поторапливаться. Упреждая удар (он уже размахнулся), я хлопнул его по загривку. Хлопнул от души: он свалился.
Пойдём, милая, пересядем, сказал я Ирочке, подавая ей руку.
Не успели мы отойти, как побитому пришёл на подмогу инвалид-колясочник Витя Мигайло. Подрулил на своей коляске и принялся тыркать мне в спину тростью. Он мог кое-как передвигаться на ногах, поэтому всегда возил её с собой. Тычки были довольно чувствительные; я разозлился, вырвал у него трость и зашвырнул в кусты. Тогда он в меня плюнул. Мне бы стерпеть инвалид как-никак повернуться да идти себе любезничать с Ирочкой. Но я вспылил: ухватился за коляску, поднатужился и бросил её вместе с седоком вслед за тростью. Мигайло верещал что-то, матерился, потом стал звать на помощь.
Ко мне подошёл Семёнов.
Зря ты с этим чёртом связался, он этого так не оставит.
Я согласился:
Да, нехорошо вышло. Больной человек
Больной. А отчего, ты думаешь, он в коляске оказался? Андрей понизил голос: Он дятел по жизни: его стараниями не один уже на нарах парится. Вот здоровьишко-то и отняли, чтоб не так резво к ментам бегал. Только он не угомонился, так же стучит. Менты за него по-любому впрягутся. Так что мой тебе совет: купи ящик пива да попробуй с козлом замириться.
Мигайло тем временем вытащили из кустов.
Ты попал, сука! Ну, ты попал! кричал он мне жестяным скрипучим фальцетом. Он то рычал на своих пьяных дружков, которые всё не могли его усадить в коляску как следует, то пророчил беды на мою голову.
Я, признаться, поначалу призадумался о совете Семёнова, но потом выбросил из головы. Обычная пьяная заварушка. Предлагать мировую казалось сущей нелепицей. Так что я не пошёл. А через день, в пять утра, за мной приехали.
Звонили, не переставая. Я включил торшер и только успел надеть штаны, как дверь в комнату распахнулась: вошли трое дерзкого вида парней.
Проснулся, дорогуша? Давай одевайся, шевели булками, приказал тот, что вошёл первым, невысокий, поджарый с приплюснутым, как утиный клюв, носом.
Да вы что, с ума посходили?! вскричал появившийся в дверях Саша. Какого чёрта
Пасть закрой! почти синхронно зарычали на него двое других.
Эй, орлы, сказал я, уже догадавшись, что за гости пожаловали, если вы сейчас удостоверения не предъявите, завтра с прокуратурой разбираться будете.