Всего за 399 руб. Купить полную версию
Или за доли секунды он менял все фигуры на шахматной доске (понятно, фигуры противника не свои!)!
Короче, обжуливал всех без разбору, за что однажды едва не поплатился жизнью
Вот мы и подошли к событиям, кардинально изменившим, казалось, налаженную судьбу юного шарлатана.
Как-то однажды всеми известный шейх по имени Хусни Муд-Аг в сопровождении трехсот тридцати трех жен и шестисот шестидесяти шести евнухов, скучая и ковыряясь в зубах, бродил вдоль крепостной стены старого города.
Отяжелевшее послеполуденное солнце лениво закатывалось за мельницу Монтифиори.
Жара почти спала.
В небе парили орлы.
Местный и пришлый люд весело кучковался вокруг пятачка у Яффских ворот, где наш юный герой, по обыкновению, обжуливал очередного искателя приключений.
Обычно любая толпа перед шейхом расступалась, а тут на него даже дети не обращали внимания.
Простояв с полчаса в изумлении, Муд-Аг не удержался и решительно направился к юноше.
Кидай! раздраженно выкрикнул он, безобразно рыгнув.
Мы тут как бы на бабки кидаем, великий шейх, падая ниц, почтительно простонал папаша Арарат (он всегда находился поблизости к сыну, чтобы того не обидели, не дай бог, а также следил за порядком, выкрикивал ставки, жульничал на кассе в общем, руководил процессом!).
О чем это он? растерянно поинтересовался шейх у главного евнуха.
В переводе со староармянского, витиевато пояснил кастрат, в совершенстве владевший всеми известными и неизвестными языками и наречиями (за что и был кастрирован!), кидаем на бабки буквально означает: играем на деньги.
Корыстный, однако, какой! одобрительно пробормотал Муд-Аг.
Ласковый иерусалимский вечер для шейха в итоге оказался неласковым: очень скоро он проиграл все деньги, какие имел, жен и наложниц, евнухов и верблюдов, наконец, шатры и дворцы.
Муд-Аг до того заигрался, что хотел уже было заложить свою голову (последнее, собственно, что у него оставалось!).
Да на что, сам подумай, мне твоя глупая голова! устало воскликнул добряк Арарат, презрительно сплюнув на слабо освещенную ущербной луной каменную мостовую.
Не описать канители, свалившейся на Капутикянов одновременно с деньгами, драгоценностями, верблюдами, шейхскими женами и евнухами (тема другого романа!).
Муд-Аг же, оправившись от потрясения, с войском своего двоюродного брата Ага-Муда осадил по всему периметру армянский квартал и срочно потребовал головы "маленького негодяя".
Армяне, однако, своих выдавать не привыкли и соврали (ложь во спасение не ложь!), будто бы "маленький негодяй" испарился.
Пока они юлили и врали, наш юный герой достиг порта в Яффо, скоренько пристроился юнгой на корабль, плывущий на родину предков, в благословенную Армению
16.
Однако, вернемся в Москву
Тут к помпезному входу Казино одновременно лихо подкатили тринадцать полицейских машин, из которых повыпрыгивали бравые сотрудники правоохранительных органов в масках, с собаками и с воплями "сдавайся, кто может!", устремились внутрь игорного дома
17.
Между тем Джордж через узкое окошко туалета выбрался на пожарную лестницу, по которой скоренько добрался до крыши, где он разулся и трижды поплевал на каучуковые рифленые подошвы новеньких ботинок.
Снова обувшись, Джордж внимательно огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, стал, пригнувшись, пробираться в направлении крыши соседнего дома.
У бетонного парапета он опустился на четвереньки и еще раз огляделся: там, внизу, уже толпился народ и с истеричным воем прибывали кареты «скорой помощи».
На четвереньках же он дополз до слухового окна, отогнул в разные стороны пять ржавых прутьев, кое-как протиснулся сквозь образовавшуюся щель на чердак и вскоре уже, непринужденно насвистывая, сбежал по лестнице и смешался с толпой
18.
Когда бойцы и собаки с лаем и воплями ворвались внутрь Казино, там уже царил вечный покой.
Двое с немецкой овчаркой на длинном поводке, не задерживаясь, устремились по направлению к мужскому туалету.
Жуткая псина, оскалившись, брызжа слюной, яростно лаяла и неудержимо рвалась по свежему следу.
Дюжие бойцы вдвоем еле удерживали злющую тварь.
Выбив ногами окно туалета, они выбрались наружу и стали спускаться по пожарной лестнице.