Виктория Габриелян - Асса!

Виктория Габриелян

Асса!

© Виктория Габриелян, 2022

© Издательство «Четыре», 2022

Вступление

У вас есть воспоминания из детства, когда вы на руках у папы или мамы? Вы помните, как вас отрывают от пола под мышки, поднимают вверх, у вас захватывает дух и на миг становится страшно, но в следующее мгновение вас обдает теплом и уютом? В пору моего детства девочки носили такое мини, что трусики были видны. Когда папа брал меня на руки, платье задиралось, и я всей кожей ощущала холодок золотых пуговиц на его кителе. До сих пор помню, как нагревались пуговицы моим теплом. Я крепче прижималась к папе, и на моем животе четко отпечатывалась змейка, обвивающая чашу. Мой папа был военным врачом.

И, что очень актуально в период пандемии,  инфекционным врачом.

Где бы мы ни жили, у нас в доме всегда пахло больницей и большими толстыми книгами. Папа иногда уносил эти медицинские книги в свой госпиталь, а когда приносил обратно, дом наполнялся запахами дезинфицирующих средств инфекционное отделение драили постоянно.

Я любила листать тонкие страницы, задерживаясь на вклеенных цветных иллюстрациях. И тот холодок от пуговиц шевелился во мне, нагоняя страх, когда я разглядывала фотографии больных тифом и холерой (почерневшая, сухая кожа или тифозные пятна), столбняком (выгнутые в неестественных позах тела), бешенством (выпученные глаза, слюна, перемешанная с кровью, стекающая на подбородок), проказой (ужасные струпья по телу, провалившиеся носы).

Инфекционные болезни это не только ковид-19. Их тысячи, других, более страшных и беспощадных. Однако я понимаю, что умирающему все равно, от менее или более страшной болезни его не спасут. Личный апокалипсис, к сожалению, может наступить прямо сейчас.

В папиных книгах было много про пандемии Средних веков, когда болезни отправляли на небо целые города и страны, когда выжившие месяцами боялись выходить из заколоченных комнат, когда дома, полностью лишившиеся своих постояльцев, десятилетиями стояли пустыми, медленно разрушаясь,  люди боялись жить в них.

Едва научившись читать, я заучивала симптомы холеры и бешенства, по пухлым пальцам считала, когда у меня пройдет инкубационный период после царапин соседской кошки или глотка морской воды. Я хлопала в ладоши от радости, кружилась по дому и пела все песни, какие знала, вдруг обнаружив, что все назначенные мною сроки активного развития болезни после заражения прошли! Я чувствовала себя как никогда живой, здоровой и счастливой!

Потому что именно в ту минуту, когда ты здоров и вся жизнь у тебя впереди,  ты счастлив.

Я живу в Америке, в штате Вирджиния, в пригороде американской столицы Вашингтона, в собственном доме. Рядом такие же дома с лужайками и старыми деревьями. Наш городок называется Herndon и ему уже 150 лет. Я называю мое место жительства «деревня Херндон», что очень смешно звучит по-русски. В городке нет высотных домов, хотя даунтаун имеется и представляет собой кусок железнодорожного полотна память о когда-то оживленной магистрали и старый вокзал. В нем сейчас находятся мэрия и краеведческий музей, в котором только один работник милая женщина она и хранитель, и гид, и сторож. Мэр Херндона живет по соседству с вокзалом в красивом доме Викторианской эпохи. И весь центр нашего городка состоит из таких же домов, как будто повторяющих декорации к фильму «Унесенные ветром». Вокруг домов растут магнолии, рододендроны и гортензии. У нас на двадцать тысяч жителей приходится тридцать семь церквей. О наших душах неустанно пекутся священники всевозможных конфессий. Кстати, самая знаменитая во всей Вирджинии предсказательница судьбы гадалка по руке Валери тоже живет в Херндоне. Прямо через дорогу от Епископальной церкви.

Каждый день я отправляюсь на работу в клинику, даже во время пандемии коронавируса мы не закрывались, так что вынужденного отпуска у меня не получилось.

Семья моя сначала была небольшой: муж Джефф, который никогда до меня не был женат, и дочь Ева от первого брака с однокурсником Мишей. До Джеффа у меня был еще один американский муж, благодаря которому я и попала в лучшую на свете страну (так о ней думают американцы). Потом Ева вышла замуж и родила троих детей, и семья сразу стала большой, шумной и веселой.

Казалось бы, все есть, но все равно чего-то не хватает.

Я многое коплю в своей памяти. Карантин вынужденное затишье: свободные вечера и уик-энды заставили меня остановиться, оглянуться, посмотреть на свою жизнь, вытащить из этой памятной копилки воспоминания и выплеснуть их на бумагу. О детстве с юными родителями-врачами из одной группы Донецкого мединститута, о молодости бабушек и дедушек. О подругах и друзьях, которые давно остались в том детстве, но ближе них, тех, другие уже не наживаются. А еще о том, о чем не хочется вспоминать. Хранила долго, а теперь пришло время рассказать.