Всего за 199 руб. Купить полную версию
А что, жениться может только тот, кто хорошо обеспечен?
А как иначе? Как же содержать семью? Редко кто из наших женщин работает. Разве вы видели в сфере обслуживания арабских женщин?
Задумалась. А ведь, правда. И в ресторане, и в номерах, и на территории гостиницы, и на пляже одни молодые мальчики в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти.
В какой гостинице вы живёте?
Пусть это будет моим маленьким секретом, шутливо похлопала она его по плечу.
Почему?
А для чего вам это знать?
Я вас найду!
Этого мне только не хватало!
Мне очень нравятся ваши глаза. Они умные и добрые.
Вам так кажется в темноте. С рассветом это впечатление рассеется, как утренний туман.
А голос? У вас очень приятный тембр. Он просто завораживает!
Боже мой! И этот туда же!
Я знаю несколько русских слов.
Да? Каких?
«Как дела?», « Хорошо!», «Как тебя зовут?», « Здрасти-мордасти!», « Гуси-гуси! Га-га-га! Есть хотите? Да-да-да!».
Он намеривался произнести ещё одну фразу, что-то про Новый Год. Она догадалась, какую, поморщилась и подняла руку, словно хотела защитить себя от этой пошлости.
Достаточно!
Почему?
Вас наши туристы учат не самым хорошим оборотам речи. И вы повторяете за ними всякую ерунду, которую они произносят смеха ради.
А что означает по-русски «ни хрена не надо!»?
Поморщилась. Отвернула голову в сторону.
Пощадите мои уши!
Понял! Это очень плохо? Он явно забеспокоился. Я заметил: стоит мне только произнести эту фразу, как русские девушки тотчас отходят в сторону и не хотят со мной больше разговаривать.
Зато учитесь говорить культурно. Не на «ты», а на «вы».
Как это?
Не «тебя», а «вас»! Понятно? сказала по-русски.
Не понятно! перешёл он на русский. Почему? Ты ведь один?
Я одна.
Как ты сказал?
Повторяю. Не «ты», а «вы». И будет это звучать так: «Как вы сказали?»
Как вы сказали? послушно повторил он.
Вот это уже другое дело! И снова стала объяснять по-английски. В русском, как и в немецком, есть «Du» и есть «Sie». Нужно чувствовать эту разницу.
Отчитывала, как школьника, а в глазах прыгали шаловливые зайчики. У него во взгляде было столько восхищения, что вот-вот защёлкает языком. И снова на хорошем английском:
Только, пожалуйста, не сердитесь на меня! Не уходите! Я этого не знал! Меня так учили русские туристы. Я все записывал. Я с собой ношу тетрадь. Научите меня говорить правильно. Мне это очень важно!
Он лопотал по-английски быстро и довольно прилично. При этом ладонь его была прижата к груди. И трудно было понять: то ли умоляет, то ли защищается. О, Господи! Как легко её схватить за язык! А, впрочем, жалко ей, что ли?
Я ещё неделю буду жить у друга. Он торгует на пляже в парфюмерном ларьке, рядом с немецким пляжем. Его напарник уехал к семье, в отпуск. Замену в этот сезон найти трудно. А одному сидеть в магазине, как собаке на цепи, тоскливо. Вот он и попросил меня поработать вместе с ним. И на экскурсии отпускает, чтобы материальный интерес был.
Он продолжал ей что-то рассказывать, открыто, откровенно. Но она уже не слушала,
вдыхала густой воздух лунной ночи, и её пространные мысли уносились куда-то далеко, в какую-то невесомость. Машинально держались за руки, помогая друг другу взбираться на массивные плиты древних каменных ступеней. Потом он стал расспрашивать её о впечатлениях от Египта, об экскурсиях, на которых удалось побывать. Расспрашивал деликатно, не повторяя вопросов, которые она блокировала молчанием.
На смотровой площадке было некуда ступить в прямом смысле этого слова. Повсюду на тюфяках лежали измотанные подъёмом люди, закутанные в тёплые верблюжьи одеяла. Все ждали рассвета. Но солнце не очень торопилось появиться, хоть золотые пики гор снизу уже подсвечивались розовым светом.
Самира колотил озноб. Ещё бы! Ей было холодно в свитере, а на нём одна белая нейлоновая рубашка, сквозь которую просвечивала смуглая кожа. И всё-таки чертовски красивые эти арабы! Нет, не те, что явно южноафриканского происхождения, по мимике и жестам похожие на мартышек. А вот эти, европеоидной расы, степенные и гордые, как сами Синайские горы, что, молча, возносят свое достоинство к безоблачному небу.
Взглянула на часы. Пятнадцать минут шестого. Солнце взойдёт ровно через час. Как хочется куда-нибудь присесть и спрятаться от этого пронизывающего ветра. Не успела подумать, как к ней подскочил бедуин, предложил купить тюфяк и одеяло. Похоже, деньги здесь привыкли делать даже из воздуха. Главное, оказаться в нужную минуту, в нужном месте, с нужной услугой. Паломники предусмотрительно подвинулись. Вот уж воистину будет сказано, что при желании одним куском хлеба можно накормить весь род людской и одним одеялом укрыть весь мир. Пока она устраивалась в заветерье, Самир, обхватив себя за плечи руками, уже чуть не лязгал зубами от холода.