Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Презент
Я тебе из Парижа привез
деревянную сволочь:
кубик-любик для плотских утех,
там, внутри золотые занозы
Александр Кабанов
В сухостой отупевших берёз
я привёз с перепою
кубик-любик забавный тебе
из Парижа с любовью.
Суть заноз испытал на себе.
Если влево крутнуть,
выйдет злой Чупа Чупс.
Если вправо спаситель кроватей
и чувств,
электрический стойкий солдатик.
Пусть подарок мой
дьявольски груб,
когда будем в разлуке,
сволочь он, но и похотируб,
ты бери его чаще на руки.
Ты поверь, Гименея оков
не достойны все их Мулен Рожи.
Их канкан, то гопак без штанов
в исполнении вражеских ножек.
Потому, чтоб не пасть
в стихотворном бреду,
и не сдаться тем ножкам без боя,
я и сам для Парижа беру
кубик-губик с собою
Раба любви
Да не рви на себе рубашку!
Я не стану другой, не стану.
Это то же, что стать монашкой,
Если в теле душа путаны
Только, знаешь, я даже хуже
Златенция Золотова
Да не рви ты трусы, бедняжка!
И рукой не толкай к постели.
В моём теле душа монашки,
Оказавшейся вдруг в борделе.
Лучше ты бы нашёл путану
Из валютных рабынь Эдема
В твоём теле душа Султана,
Забродившего без гарема.
Ну пойми же, мне неприятно
Отчего, почему не важно.
Хуже только любить бесплатно,
Если в теле душа продажна.
Ты уже возбуждённый атом,
Я без сил, но держу застёжки.
Это как не ругаться матом,
Если в теле душа матрёшки.
Вот и ягодки без цветочков
Устоять нелегко при этом!
Это как не писать ни строчки,
Если в теле душа поэта.
Как же проза твоя убога!
Про любовь умолчим, мне душно.
Это то же, что верить в Бога,
Когда тело совсем бездушно.
Размышления над ручьём
Спугнув неведомую птицу,
Раздвинув заросли плечом,
Я подошёл к ручью напиться
И наклонился над ручьём
И, угадав в волне нестрогой
Улыбку чистую твою,
Я не посмел губами трогать
Затрепетавшую струю.
Владимир Солоухин
Любя тебя, но не прощая,
Хрипя обидой и тоской,
Как тварь последняя лесная,
Я ревность вёл на водопой.
Но и в ручье прозрачно-чистом,
Вдали от прозы бытовой,
Такой желанный и лучистый
Привиделся мне образ твой.
В воде трепещут твои губы
И насмехаются опять.
Я наклонился глупо, грубо,
Чтоб образ твой поцеловать.
Но рябь волнуя голубую,
Давя протесты муравьёв,
Я ясно понял, что целую
Лишь отражение своё.
Обида, ревность, сожаленье
В душе моей лишились сил
Своё целуя отраженье,
Тебя я понял и простил.
Смотря в лицо
По улицам хожу не так, как все:
Поправ собой все правила движенья,
По встречной пешеходной полосе
Идя в потоке, видишь только спины,
Идя навстречу, смотришь всем в лицо
Андрей Макаревич
Придумал я, и в сердце нет сомненья,
Простое правило, как «Love is all we need»:
Ходить пешком, презрев чужие мненья,
Вгрызаясь пятками в услужливый гранит,
Ходить навстречу всем в любом проходе.
Пусть покажусь кому-то наглецом,
Но буду долго тем любезен пешеходу,
Что я иду, смотря ему в лицо.
Идти в потоке, ткнувшись носом в спину?
Или чуть ниже? Господи, я прав!
А если сзади кто-то дышит псиной,
И напевает: «All you need is love»?
И я иду вперёд, сомкнув ладони,
И прогибаю ими всех, как параход.
Мелькают лица, локти, нет погони,
Но иногда обидно бьют в живот.
Что впереди, удача ли? Погибель?
Навстречу часто прёт мордоворот.
По жизни лучше мчать в автомобиле.
Пугает только новый поворот.
Мания преследования
Я и ты, нас только двое?