Всего за 288 руб. Купить полную версию
Штерн вынужден был согласиться, что так оно и было бы. Конечно, аргументы Аль-Джабара были логичны, но шиты все же белыми нитками, судья Шохар все это видел, но время тогда было более либеральное, а о том, к чему приведет интифада в ближайшие годы, догадывались немногие. Даватше получил три года плюс два года условно, и после оглашения приговора Штерн неожиданно для себя подошел к Аль-Джабару и сказал:
Послушайте, адвокат, почему бы нам не пообедать у Ахмеда? У меня к вам есть несколько вопросов.
Ахмедом звали хозяина небольшого ресторанчика, расположенного на въезде в Шуафат, в трех минутах езды от городского суда.
Почему бы нет? с некоторым удивлением переспросил Аль-Джабар и сказал после недолгого размышления: Согласен, тем более, что и мне есть что сказать следователю полиции.
Полчаса спустя немногочисленные посетители ресторана с интересом слушали громкую перепалку между двумя интеллигентного вида мужчинами, обсуждавшими причины и следствия арабо-израильского конфликта. Недели через две, когда Штерн впервые приехал к Аль-Джабару домой (причина была вполне официальной, правда, сейчас следователь уже не помнил, в чем было дело), адвокат сказал ему:
А вы смелый человек, господин Штерн. Вы так кричали у Ахмеда, что я боялся вас растерзают на месте. Все-таки, публика там, знаете
Ах, знаю, махнул рукой Штерн. Был я там сто раз, и моя точка зрения всем постоянным посетителям известна.
Вот как? только и сказал адвокат, проникшись, должно быть, к следователю еще большим уважением.
Оба были согласны с тем, что двум народам на одной земле никогда не удастся жить в мире и дружбе. Не было еще такого в истории и никогда не будет. Пример Советского Союза ни Штерна, ни Аль-Джабара не вдохновлял, оба считали, что межнациональная рознь есть и там, не может не быть, наверняка и стычки происходят, а может, и что-то более серьезное, просто коммунисты никогда не допустят, чтобы эти сведения стали известны всему миру. И в свое время именно межнациональные войны развалят империю окончательно. Когда начались события в Карабахе и в Абхазии, а Прибалтика задумала отделяться, Аль-Джабар и Штерн почувствовали себя пророками, что, впрочем, никак не отразилось на их дискуссиях, ставших уже привычными
Когда зазвонил телефон, Штерн с трудом отогнал нахлынувшие вдруг воспоминания и поднял трубку. Слышимость была довольно плохой, что-то посвистывало, собеседник говорил, видимо, с сотового телефона.
Полковник Симхони, услышал Штерн. Вы меня искали, господин Штерн?
Да, сказал следователь. Давно хотел познакомиться, а тут случай представился. Я имею в виду вчерашние события в Шуафате
Не понимаю, с раздражением отозвался Симхони, почему следственный отдел полиции интересуется нашими действиями по наведению порядка. Все было в рамках закона. Солдаты использовали резиновые пули только в одном эпизоде, двое раненых, и это все.
Простите, перебил Штерн, поняв, что они с Симхони говорят о разных вещах. Как говорится, у кого что болит, тот о том и говорит. Простите, я неточно сформулировал вопрос. Ни в малейшей степени не ставлю под сомнение профессионализм пограничников. Я говорю о смерти адвоката Аль-Джабара. Его вдова обратилась в полицию с жалобой на действия
Ах, это, облегченно вздохнул Симхони. Я могу ее понять. Но, господин Штерн, это просто совпадение. У меня в Шуафате четыре патрульных джипа
Вот-вот, сказал Штерн, я как раз и хотел бы знать, где и когда ваши машины находились, мне ведь придется на жалобу отвечать, и потому, хочешь не хочешь, придется хронометрировать
Ну, Штерн так и видел, как полковник пожал плечами, прижимая к правому плечу трубку сотового телефона, я не могу вам сказать сходу, нужно посмотреть в журнале дежурства.
Я и не прошу вас об этом! Когда я смогу получить бумагу с хронометражем?
В трубке послышались чьи-то голоса, Симхони задал кому-то вопрос и, выслушав ответ, сказал Штерну:
К вечеру вас устроит?
М-м помялся следователь. Видите ли, полковник, я собираюсь навестить вдову, выразить соболезнование, мы с Аль-Джабаром были знакомы Так я бы хотел
А, понимаю, сказал Симхони. Слышал о том, как вы распалялись у Ахмеда. Правда, не понимаю Ну, это неважно.
Многие не понимают, улыбнулся Штерн. Я сторонник трансфера и всегда таким был, а Аль-Джабар никогда не скрывал своих антиизраильских взглядов Видите ли, мы оба называем себя интеллигентами. Впрочем, это долго объяснять