Всего за 299 руб. Купить полную версию
Совсем немного. Видите ли, Золтан, один из моих спутников отстал. Вернее, не совсем отстал, а так — решил наведаться в ближайшую деревню.
— Зачем?
— Представьте, за молоком, — без тени насмешки сообщил господин Андерсон, — А без него дальнейший разговор теряет смысл. Но думаю, что вскоре он нас нагонит, и тогда… А, вот, кажется, и он.
Со стороны дороги вновь донёсся стук копыт.
— Рисковый парень этот ваш четвёртый, — покачал головой Хагг. Одному в такое время можно запросто нарваться на грабителей.
— Да, вы правы. И тем не менее. Иногда мне кажется, что она ничего не боится.
Золтан поднял бровь:
— «Она»?
Ездок тем временем уже свернул с дороги и теперь уверенно пробирался на поляну меж деревьев — хрупкая мальчишеская фигурка, закутанная в зелёный плащ. Капюшон был сброшен за спину, открывая золотистые подстриженные волосы. Скакун был тоже необычной масти — кофе с молоком. Всадница сидела по-мужски, справа у седла был приторочен арбалет. Коня она осадила, чуть ли не у самого огня и отнюдь не спешила спускаться на землю.
Несколько мгновений Золтан и женщина молча смотрели друг на друга, потом Хагг криво усмехнулся и покачал головой.
— Так-так, — пробормотал он, — сюрпризы продолжаются. Вот так встреча! Не знал, что ты теперь работаешь на Андерсона, Белая Стрела.
Девушка в седле нахмурила лоб.
— Я ни на кого не работаю, — бросила она вместо приветствия и резко потянула удила. Соловый немецкий рысак присел на задние ноги, попятился и захрапел, затанцевал на пятачке. Развернулся. Рука в перчатке на мгновение показалась из зелёных складок плаща. Пузатая глиняная бутыль взлетела в воздух, рассыпая жемчуг белых капель, и через мгновение закончила свой путь в руках у белобрысого Рутгера.
— На, держи, — сказала девушка, осаживая лошадь. Вот твоё молоко.
Наёмник невозмутимо перевернул пойманную бутыль горлышком кверху и выдернул промокшую тряпичную затычку. Понюхал содержимое.
— Вчерашнее, — сообщил он голосом, лишённым всяческого выражения.
— Сгодится и такое, — фыркнула девушка. — Доставай котелок.
Золтан почесал подбородок и бросил два взгляда, косых и быстрых, — на наёмника и на новую гостью. Похоже было, что в отряде господина Андерсона не всё так безоблачно: меж этими двоими явно пробежала кошка, и, возможно, не одна.
— Сама достанешь, — не замедлил подтвердить его подозрения Рутгер.
Солнце! Солнце! Солнышко! Мохнатый тёплый золотистый шарик в небе юной, ещё стынущей весны — есть ли в этом мире что прекраснее и лучше, чем клубок соломенной небесной пряжи в гулкой синеве? Мир оживал и жаждал возрождения: на деревьях зеленели листья, под деревьями — трава, бугристый чёрный снег дотаивал в оврагах, лёд в каналах окончательно сошёл на нет, оставив, словно эхо, утренние забереги.
Дорога подсыхала.
А по дороге, повесив на шею связанные вместе башмаки и насвистывая что-то невнятно-весёлое, шёл невысокий и босой парнишка лет тринадцати. Шёл, по виду никуда не торопясь, и явно наслаждался тем, как солнце греет ему спину и затылок.
Неделя минула с той поры, как Фриц пришёл в себя на камне у межи, неделя, как исчез единорог, и бог ещё знает, сколько времени с тех пор, как испанский отряд разгромил лачугу травника. Уже и вспоминалось как-то тускло: было? не было? когда? Мальчишеская память, где не надо, коротка и полностью наоборот — всегда припомнит то, что ни к чему. Если поразмыслить, так похуже девичьей будет: те хотя бы забывать ненужное умеют.
Идти в ближайший город (а это оказался Белэме) Фриц не захотел и двинулся, куда глаза глядят. А глядели они на север.