Всего за 249 руб. Купить полную версию
Зед. Милый Зед. Мы вместе два года. Этот роман, на основе которого написано огромное количество книг и не меньше голливудских фильмов: случайность, свидание, трагедия, вместе на года. Семьи одобряют наш выбор, в городке нас знают как идеальную пару (мы были королём и королевой глупого выпускного бала!). Но так тепло зачастую становится на душе от подобного слияния двух душ.
Бонжур, передразнила его я любя. Чем сегодня занимался?..
Я заправляю прядь за ухо, проводя пальцами по своей шее. В ответ Зед протянул мне оригами в виде каждому знакомого журавлика со словами: «Учился целый день. И всю жизнь буду учиться таким мелочам, подобным оригами». Зед мимолётно целует меня в лоб и скрывается за уже родными ему стенами; журавлик с машущими крыльями прячется в тумбу цвета малахита. Уголёк сигареты тощего Алекса, парня среднего роста, загорается в последний раз, и негустое облачко взвивается к кроне дерева, а ещё дальше машина на ужасной скорости пролетает по дороге (через дюжины вечеров я буду почти что сбита подобным автомобилем на этом же месте). Брат моего возлюбленного входит в дом в черной толстовке с надписью «Directed by ROBERT B. WEIDE». Али отрывается от возлюбленного Логана и с дружеской страстью приветствует Алекса. С давних школьных времён он хочет себе татуировку на ключице с надписью «Саморазрушение путь к свободе».
В наше время народ пошёл безбожный, нет в нем благодати.
Алиша принялась со страстью превращать Алекса в христианского, помазанного мужчину. Ее бескомпромиссная открытость влекла людей к Алише. Она подошла ко мне, взяла за руку и с надеждой спросила:
Ты обещаешь мне, атеистишка, что завтра мы поедем в Портленд на художественную выставку?
Конечно обещаю. Но сейчас я могу думать лишь о закусочной Нэт, подала я идею, а Зед вошел обратно в прихожую и встал возле
Это предложение? усмехается Алекс и чешет седой висок с мелированными коротко подстриженными волосами.
Как обычно, не понимая всей прелести момента, мы вышагиваем по берегу, будто срисованному с картины Моне «La Pointe de la Heve, Saint-Adresse» ; летнее солнце озаряет городок, чьи лучи так неравномерно покрывают планету, награждая человечество светом и счастьем, а других заставляя прозябать во тьме. Волны бороздят нежный берег, крик чаек слышится в далёком небе. Дует лёгкий ветер, развевая ветви прибрежных растений подле песка. Переступив порог кофейни, все мои друзья и я ощущаем своими эфирными телами каждый сантиметр солнечных лучей. В воздухе витает еле заметная пыль. Оглядываюсь: за эти годы здесь ничего не изменилось. Бело-чёрная плитка выложена в шахматном порядке, напротив входной двери стройный рядом располагаются у стойки барные стулья, на которых уже сидят завсегдатаи. Вблизи окон парами стоят бордовые двойные диваны, разделённые обеденными столами. Почти в самом углу расположен любимый с давних времён музыкальный автомат. Недавно он заел и теперь способен крутить лишь одну песню, которая разносится по воздуху оловянными кругами.
Здравствуй, Нэт! приветствую я давнюю знакомую семьи, лучшую подругу моего отца, такую же часть этого захолустья.
В Нэт всегда было что-то родственное поздней весне, лёгким перистым облаками и тёплым туманом. Что-то отдающее детскими воспоминаниями. Она оформляет наш заказ за счет заведения, и в полупустом кафе мы подсаживаемся к белокурому румяному молодому человеку с блестящими серыми глазами, смуглой кожей и приметной родинкой над левым уголком губы. Его имя Хорист. Пытаюсь прочесть «J'ai perdu tout, alors, je suis noyé, innondé de l'amour; je ne sais pas si je vis, si je mange, si je respire» с правильным французским акцентом на длинноватой неоновой бежевой вывеске и лёгким движением поправляю красное платье. Меланхоличные черты лица Хориста, за которыми скрывается нечто такое бесхитростное и простое, резко блекнут, когда Алекс наигранно неуклюже плюхается на сидение, двигая в сторону более стеснительный субъект. Вот сейчас Алекс прицепится к любопытному экземпляру, покрутит характер Хориста, проверит неизведанное на прочность, резко выскажет несправедливо обидное субъективное, сделав ряд выводов, как бабочку приколет булавками за иссушенное брюшко к картону и оставит, находя новые увлечения поблизости.
Разговор становится всё оживлённее, я окидываю взглядом пространство. Зед и Али пляшут под кантри, Логан где-то скрылся, Хорист закинул руку на спинку дивана и наблюдает за дальнобойщиком, чья длинная, туго обтянутая кожей голова сидит на мускулистой и жилистой, точно сельдерей, шее. Дальнобойщик ругает танцы наших друзей, и вот я ловлю выразительные карие глаза одного из многочисленных незнакомцев; тело, обременённое душой, отталкивает стеклянную дверь, и в этот же момент поправляет изящными тонкими пальцами тёмные пряди, пытаясь подчинить их своей воле. В поле моего зрения также попадают татуировки в виде черных полос вокруг да ниже локтя его правой руки. Красиво, так необычно. Но он уходит, а я переключаю внимание на престарелого мужчину за стойкой и его большие, выпуклые, с воспалёнными красными веками глаза. Лицо смуглое, лоснящееся, без малейших признаков растительности, полные губы. Смеюсь над шутками Алекса и над своими недалёкими простыми мыслями, а Нэт, несущая наш долгожданный завтрак, всплывает около моего плеча. Только сейчас понимаю, как жутко голодна. В памяти всё ещё держа воспоминания о вечернем океане, я утром следующего дня собираюсь на выставку. Как быстро ночь минула! Как я привязана к морской глади! Шторы не пропускают прямых лучей солнца. Закончив собирать сумку, я выключаю свет на втором этаже дома и спускаюсь к выходу. Остается час до нашего отъезда; самая пора поторопиться найти себе занятие. Дует ветер не знаю уж теперь, из какой части света, с севера, наверное, и шатаются голые деревья за окнами. Будь я романтичной натурой, а бы встала напротив стекла или даже бы вышла на улицу, чтобы созерцать красоту момента, но я скорее внимательна и любопытна. Уверенно обтягивающее тело платье с голубыми цветами и кружевами прекрасно сочетается с золотыми серьгами и браслетом. В режиме ожидании я решаю выпить кофе.