Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Даня
Данииииил Леонидович!
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто меня окликает. Конечно же, это Лиза весьма настырная девица из бухгалтерии, упорство которой в вилянии передо мной задницей даже близко не равно ее упорству в работе. А жаль, было бы намного больше пользы.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Это ее привычно-протяжное «Даниииил» только в воображении самой Лизы звучит, наверно, игриво и чувственно, мне же каждый раз хочется оглядеться, чтобы понять, не носится ли по офису невесть как попавшее туда взбесившееся животное из разряда парнокопытных. Страшно даже представить, какие звуки эта женщина издает в постели.
Впрочем, я и не хотел ничего подобного представлять. Во всяком случае, с Елизаветой в главной роли.
С днем рожденияяяя, продолжает, между тем, Лиза, свои голосовые растяжки и тянется ко мне с поздравительным поцелуем.
Аромат ее духов обволакивает. Не могу не признать, что внешне она, безусловно, хороша. И если бы не две весьма веские причины, я бы мог с удовольствием пойти на то, на что Лиза давно и упрямо намекала.
Но, во-первых, я никогда не позволял служебных романов ни себе, ни своим подчинненым. Это мое принципиальное табу.
А во-вторых, если бы я все же решил это табу нарушить, то причиной тому стала бы вовсе не Лиза.
Спасибо, кратко отвечаю на поздравление и вежливо улыбаюсь, когда бухгалтерша наконец от меня отлипает.
Взгляд инстинктивно оббегает всех собравшихся, выискивая ту, что ускользнула от меня подальше при первой же возможности.
Катя Самойлова. Та, которую я хотел с такой одержимостью, какой в себе и не подозревал, пока она не устроилась в мою фирму.
Словно почувствовав, что я на нее смотрю, она кидает быстрый взгляд в мою сторону, а в следующую секунду уже обхватывает губами тарталетку, не столько кусая, сколько будто бы всасывая в себя начинку.
Бля, я, наверно, гребанный извращенец, но я хотел быть на месте этой тарталетки.
Не в силах оторвать взгляд, вопросительно выгибаю бровь, но Самойлова на меня уже не смотрит. И как это все вообще расценивать? Было ли это заигрыванием или она взглянула на меня чисто случайно?
Пожалуй, об этом лучше просто не думать. Как и о Самойловой в принципе. Иначе я рисковал скоро оказаться в таком положении, из которого был только один выход туда, где никто не увидит, что со мной сделалось от одного только вида того, как Катерина сосет тарталетку.
Тарталетку, млять! В то время как я мог бы
Нет. Не мог бы. И точка.
Заставляю себя отвернуться и сосредоточиться на чем-то другом, помимо Самойловой и ее сосательных талантов, пропадающих зазря.
Тем более, что мои сотрудники, выполнив условность в виде поздравлений с днем рождения, как раз дорвались до еды и горячительного. И тут-то должно начаться все самое интересное.
Я обожал наблюдать за людьми на корпоративах. О многих во время этого занимательного мероприятия можно было узнать столько интересного, что потом оказывалось не жаль и уволить.
Как, например, во время новогоднего корпоратива, когда один из моих бывших работников так нажрался, что в туалете решил высказать соседу по кабинке все, что он обо мне думает. На его несчастье этим соседом оказался именно я. Надо ли говорить, что в Новом году у него началась воистину новая и безработная жизнь?
Сегодня я тоже рассчитывал если и не узнать о себе много нового, то насладиться традиционным танцем на столе в исполнении начальницы отдела кадров Марьи Михайловны дамы возрастом под пятьдесят и весом в три раза больше этой цифры как минимум.
А с виду ведь такая чопорная женщина. Удивительно, насколько иначе люди раскрываются в неофициальной обстановке.
Мысли снова метнулись к Самойловой. Хотел бы я знать все ее таланты. Не касающиеся работы особенно.
Стоп. Дышать глубже, рассуждать здраво. Непохоже, что эта скромница вообще способна на нечто из ряда вон выходящее.
Я позволил себе еще один взгляд в ее сторону. Вид у нее был такой, словно только и ждет момента, когда будет прилично отсюда удрать. И эта ее неуловимость заводила еще сильнее.
Впрочем, спустя пару мгновений я засомневался во всем и в скромности Катерины, и в том, на что она способна и на что нет.
Потому что от тарталеток Самойлова перешла к фруктам. Я смотрел, как ее губы смыкаются на банане и чувствовал, что способен кончить прямо здесь и сейчас.