Светлана Севрикова - Мой ХХ век. Сборник стихов

 Алёне Поповой

А ты как я была счастливой,
Не огорчалась никогда.
Но вдруг на детские плечёнки
Упала тяжкая беда.
Надежды нежные вещали
О счастье  радостном, земном.
А ты усталая лежала,
Любуясь небом за окном.

А за окошком звёзды светят,
И, иногда, идут дожди,
И осторожно шепчет ветер:
«Живи, Алёнушка, живи!».

Ты просто хочешь улыбнутся,
Но вдруг испытываешь боль.
Вокруг тебя врачи толкутся,
Но ты наедине с бедой.

И всё бледнее звёзды светят,
И учащаются дожди.
И не сдаётся только ветер:
«Живи, пожалуйста, живи!»

Но жизнь твоя снежинкой тает.
И ворон с неба крикнул:
Кар!
От этой боли умирают
И тот кто молод, и кто стар.
Дрожишь. Отбросив одеяло
Рыдаешь:
Мамочка, прощай!
И целый мир тебе как мама
В ответ кричит: не умирай!

А за окошком звёзды светят
И продолжаются дожди.
И птицей бьётся в окна ветер,
Крича: «Алёнушка, живи!!!»

Венки и гроб   обшитый красным.
И разрывает сердце боль.
И снег летит, такой прекрасный,
Как непрожитая любовь.
Снежинки ласково ложатся
На щеки бледные твои.
Ну вот и я Давай прощаться
Живи, Алёнушка, живи

Нахлобучив картузик в горошек,
Колупнуло запачканный нос,
И по лужам, в блестящих галошах
побрело меж поникших берёз.

Я его догнала, обласкала,
Попросила: пойми и прости
А оно мне сердито сказало:
Хоть до самого неба расти!

Задавайся невиданным ростом,
притворяйся в театре большой
и целуйся с парнишкою взрослым
Я ж навек остаюсь малышом!

И пошёл себе дальше по лужам,
унося безутешную грусть -
навсегда сиротлив и простужен
мой хранитель, мой гном-карапуз

Пахла даль подгоревшей картошкой
испечённой в горячей золе
Где-то бродит картузик в горошек
на такой повзрослевшей земле

По сельским свалкам, задыхаясь,
Отравлена, больна, ничья
Ползёт, в камыш, в траву вжимаясь
Моя река Кильтечия.

Её вода горька как слёзы,
Немой, слабеющий упрёк.
В ней запах тины и навоза.
И  подыхающий малёк.

К её воде склонились ивы,
Как детки к матушке своей, -
Водой хрустальной их поила,
И в мире нет реки родней.

Из камышей утята крячут,
Они запутались в грязи.
Река бессильно, горько плачет,
Учуяв гибель впереди.

Грязь. Седина. Пески. Пустыня.
Земля безречна и ничья.
Все реки и моря больные
Как ты, моя Кильтечия.

В жизни сбывается всё,
Но всего понемногу.
Чуточку детских желаний,
Обрывок мечты,
Юности грёзы
И это не так уж и плохо:
Луг украшают не слишком густые цветы.

Почему-то бывает
Так как и не бывает,
Как никто не предскажет
И не загадает!
Вопреки всем законам
И мрачным прогнозам,
Только так, как хотелось
Молитвам и розам.
Совпадает всё точно
По формуле счастья,
Образуется жизнь
за участком участок.
Образуется, -
Чертям назло и на диво!
Несчастливый
Однажды проснётся счастливым.
И бескрылый
На самые звёзды слетает.
Но всё чаще бывает
Лишь так как бывает.

Твой почерк линии дождя.
Стекают, душу леденя
Слова, осенние слова:
Я больше не люблю тебя.

Записка смята в колобок,
Слезами смочен уголок..
А между строчек брезжит грусть:
Я всё равно к тебе вернусь.

Листья жрёт
В поте лица
Злой урод, -
Гусеница!

Белою кувшинкой коронована
Речка у подножия села.
Летом зацелована коровами,
А зимой от инея бела.

Потрясая огненною гривою
Моется в ней майская гроза.
И блестят из-за кустов игривые
Тёрна черноокие глаза.