Полуденное солнце заливало мир жаром и внезапно остро поблескивало на стеклах и кузовах машин. Я включил кондиционер.
— Как приятно! — сказала она.
То, что она находилась рядом со мной, создавало иллюзию, существования некого окошка в иное время или иное измерение. От нее исходил покой, нечастый в том мире, где я обитал. Это давало возможность забыть даже о сумасшедшем движении на автостраде.
Свернув в сторону Сепульведы, я некоторое время соображал, с чего бы начать разговор.
— Знаете, миссис Броудхаст, я чувствую себя чуть менее одиноким...
— Называйте меня Джин. «Миссис Броудхаст» — звучит так, словно вы обращаетесь к моей свекрови...
— А в этом есть что-то плохое?
— Да нет, она неплохая женщина, очень разумная, но ей идет это самое «миссис». В глубине души она очень грустная, но она достаточно хорошо воспитана, чтобы прятать то, что в глубине души.
— А почему грустная?
— У нее хватает причин, — она бросила взгляд на мой профиль с единственным видным ей глазом. — А вы любопытны...
— В моей работе это необходимо.
— В данный момент вы работаете?
— Вы просили меня об этом. То, что я являюсь соседом Валлеров, повлияло на ваш приезд именно в их дом?
— То, что вы являетесь детективом?
— Скажем так.
— Возможно. Возможно, это одна из причин, склонивших меня к приезду.
А это важно?
— Для меня важно. Я не верю в случайность и люблю ясные ситуации.
— Вы не слишком многого хотите?
— Это угроза? — спросил я.
— Скорее признание. Я думаю о себе, о своей ситуации.
— Ну, коль скоро дошло до признаний, это не вы выслали Ронни кормить птичек?
— Нет, это он сам, — в ее голосе не было колебания. Потом она добавила:
— Если вы не верите в случайность, то в вашем мире немного места для неожиданностей...
— Это не мой ми. А каковы были остальные упомянутые вами причины?
— Н-не знаю... — она запнулась. — Что вы хотите узнать?
— Как все это случилось?
— Вы подходите к делу всерьез.
В ее голосе прозвучало удивление.
— Да.
— Я тоже. В конце концов, это моя жизнь летит в тар-тарары! Но я даже не знаю, с чего должна начать...
— С начала. Вы говорили о свекрови. Почему она грустна?
— Она стареет.
— Ну, я тоже старею, но не грущу.
— Нет? Ну, женщины — другое дело...
— А ваш свекор не стареет?
— Свекра нет. Он сбежал много лет назад с другой женщиной. Сейчас похоже, что Стенли пойдет по его стопам.
— Сколько ему было, когда сбежал отец?
— Одиннадцать или двенадцать. Он никогда не вспоминает об этом, но это — самое большое переживание его детства. Я должна помнить об этом, когда сужу его. Он пережил исчезновение отца тяжелей, чем его мать.
— Откуда вам это известно, если он никогда не вспоминает об этом?
— Это хороший вопрос.
— Постарайтесь дать на него хороший ответ, Джин.
Она задумалась. Я не видел ее лица, только краем глаза — силуэт с руками, уроненными на колени. Она сидела, склонив голову над пустыми ладонями, словно должна была развязать узел или распутать клубок сплетенных нитей.
— Стенли уже долгое время ищет отца, — сказала она, — и это все больше ломает его. А может, наоборот. Может, он ищет отца в надежде, что это поможет ему уцелеть...
— У вашего мужа не было какого-нибудь нервного кризиса?
— В прямом смысле нет. Но вся его жизнь — это один сплошной кризис.
Он из тех ужасно самоуверенных людей, которые при ближайшем рассмотрении оказываются полными комплексов. Из-за этого он часто делает глупости. С трудом закончил университет... Честно говоря, благодаря этому я с ним и познакомилась. Мы вместе слушали лекции по французскому, и он попросил позаниматься с ним. Что-то от отношений «учитель-ученик» перешло в наш брак, — проговорила она со взвешенной иронией.