Всего за 179 руб. Купить полную версию
Пышная, украшенная золотом дверь того была этажом выше, так что народ, направлявшийся на его оргии, никогда не пересекался со мной. Кроме того, отсюда было ближе до офиса и всего полквартала до Центрального парка. Определённо, всё указывало на быстрое и неминуемое исцеление.
...И всё-таки, несмотря на то, что моя новая квартира была отделана новыми обоями и в ней стояла новенькая кровать, и друзья стали чаще говорить: «А ты выглядишь лучше, дружище», оставалось нечто, что я продолжал хранить, как память от Дженни.
В нижнем ящике письменного стола лежали очки Дженни. Да. Обе пары её очков. Они напоминали мне о любимых глазах, которые смотрели на меня сквозь них и видели насквозь.
Но в остальном, как сообщал мне почти каждый, я выглядел просто великолепно.
— Привет, меня зовут Фил. Я занимаюсь булочками.
Невероятно! Это было подано так, будто булочки для него — хобби, а не способ заработать на жизнь.
— Привет, Фил, я Джейн. У тебя симпатичный приятель.
— То же можно сказать и о тебе, — сказал Фил таким светским тоном, будто всю жизнь только и занимался подобной фигнёй.
Весь этот парад остроумия проходил в «Изюминке Максвела», очень даже приятном баре для холостяков, на углу 64-ой и Первой. Ладно, по правде говоря, бар назывался «Виноградинкой Максвела», но мой закоренелый цинизм быстро высушивал плоды чужого оптимизма. Проще говоря, я моментально невзлюбил это заведение. Я не выносил всех этих самодовольных красавчиков, с их идиотски-счастливой болтовнёй. Будь они хоть миллионерами, хоть литературными критиками. А хоть и настоящими холостяками.
— Это Оливер, — представил меня Фил.
— Привет, Ол, — сказала Джейн, — ты симпатичный. Ты тоже любишь булочки?
Кажется, она была моделью. Того типа, который глянцевые журналы называют классической красотой. По мне, так больше всего она смахивала на жирафу. И конечно, у неё непременно обнаружилась подружка, по имени Мэрджори, пухлая, как Винни-Пух. Подружка идиотским хихикала, пока её представляли.
— Ты часто бываешь здесь? — поинтересовалась классическая жирафа.
— Никогда, — отрезал я.
— А, все так говорят. Мы здесь только на входные. Я тут из пригорода.
— Какое совпадение, — пришёл в восторг Фил, — я тут тоже из пригорода.
— А ты? — спросила Джейн.
— А я тут, чтоб пожрать.
— Ни фига себе, — сказала Джейн.
— Он хотел сказать, — вмешался коллега Фил, — что мы горим желанием пригласить вас обеих на ужин.
— Круто! — восхитилась Джейн.
Мы поужинали кварталом дальше, в заведении под названием «Грудинка Флоры».
— Очень даже, — сказала Джейн.
Я бы добавил: «Но не очень дёшево». Фил-таки отобрал у меня счёт (впрочем, полностью скрыть шок ему не удалось). Потом недрогнувшей рукой протянул кредитку.
Я представил количество булок, которое придётся продать, чтоб оплатить этот жест...
— Ты такой богатый? — удивлённо хихикнула Мардж.
— Ну, скажем так, я человек состоятельный, — сообщил герцог Крэнстонский, добавив, — но, конечно, не такой продвинутый, как мой зять.
За столом стало тихо. Называется, влипли.
— Зять? — протянула Джейн, — Вы, двое, вы знаете кто...
Её костлявый палец с длинным ногтем на конце прочертил несколько осуждающих кругов.
— Да-а... Это вы даёте! Так где же ваши жёны?
— Ну-у.