Всего за 179 руб. Купить полную версию
Фил показал мне секретные фотографии. Те самые, которые Дженни категорически запретила показывать мне.
— Чёрт побери, Фил, я не хочу, чтоб Оливер видел меня с этими зубными скобками!
— Но, Дженни, ты была прелестна!
— Сейчас я прелестнее, — отвечала она — очень в духе Дженни, — и ещё — никаких детских фотографий, Фил.
— Но почему? Почему нет?
— Я не хочу, чтобы Оливер видел меня толстой.
Я ошарашено наблюдал за этой милой перепалкой. К тому времени мы уже были женаты, и скобочное прошлое вряд ли могло бы стать причиной развода.
— Эй, кто здесь главный? — поинтересовался я.
— Угадай с трёх раз, — улыбнулся тогда Фил. И вернул альбомы на полку — нераскрытыми.
Сегодня мы открыли их. Там оказалось много снимков
Прежде всего — Тереза Кавиллери, жена Фила.
— Она была похожа на Дженни.
— Она была красивой, — вздохнул он.
Где-то между толстой Дженни и Дженни-в-скобках, Тереза исчезла из альбома и больше не появлялась.
— Не надо было давать ей ехать в ночь, — сказал Фил так, будто авария, в которой она погибла, случилась только вчера.
— Как ты выдержал? Как мог вынести это? — я эгоистично надеялся, что сейчас услышу рецепт, который немедленно поможет мне.
— Кто сказал, что я мог выдержать? — ответил Фил, — Но у меня была маленькая дочка...
— Чтобы заботиться...
— Чтобы заботиться обо мне.
И он рассказывал... Как Дженни делала всё, чтобы помочь ему. Чтобы облегчить его боль. Он должен был не мешать ей готовить. И, что страшнее, должен был есть кое-какие из её ранних произведений, изготовленных по рецептам из буклетов супермаркетов. Она заставила его не бросать боулинга-с-ребятами по средам. Она делала всё, чтобы он был счастлив.
— Тогда почему ты так и не женился, Фил?
— Что?
— Из-за Дженни?
— Боже ты мой, нет конечно. Она изводила меня, пытаясь женить. Даже сватать пробовала.
— Дженни?
— Господи, она пыталась сбыть меня каждой подходящей италоамериканке от Крэнстона до Потакета.
— Одни старые девы?
— Некоторые были очень ничего, — удивил он меня, — мисс Ринальди, например, её учительница английского...
— Да?
— Была очень даже. Мы встречались довольно долго. Сейчас она замужем. Трое детей.
— Ты не был готов к этому, Фил, не так ли?
Он посмотрел на меня и покачал головой:
— Эх, Оливер... Даже если и так — кто я такой, чтоб надеяться, что Всевышний даст мне второй раз то, чего у многих не было вовсе.
И он отвернулся, жалея, кажется, что сказал правду.
На Новый Год Фил буквально запихнул меня в поезд и отправил домой.
— Ты обещал, что вернёшься на работу.
— Ты тоже, — парировал я.
— Это помогает. Поверь мне, Оливер, это на самом деле помогает.
И поезд двинулся.
Фил оказался прав. Погрузившись с головой в проблемы других, я нашёл выход для подступающей ярости. Кто-то где-то подставил меня, так мне начинало казаться. Кто-то управляющий эти миром, кто-то в Небесной канцелярии. И я почувствовал, что должен восстановить справедливость. Всё чаще меня привлекали дела о судебных ошибках. И сколько же плевел оказалось в этом нашем прекрасном саду!
Благодаря делу «Миранда против штата Аризона» (384 U.S. 436), я сразу оказался зверски занят. Верховный суд признал, что подозреваемый должен быть информирован о своём праве хранить молчание до момента, пока не получит адвоката.