От страха Лора потеряла дар речи. Она закрыла грудь своими маленькими ручками и задрожала. Ей как-то очень живо представилось, что маори заглянул ей в сердце. А поскольку Лора была уверена, что он людоед, фантазия получилась ужасающей.
– Всегда тебя будут подводить твои страхи, – грустно сказал маори. – Белый человек всего боится. Боится жить, боится умирать, даже себя самого – и то боится. Надо бы избавиться от страха, но белый человек и этого боится. Он выдумывает мир, в котором ему будет не так страшно. Но страх рождает чудовищ, и рано или поздно в придуманном мире белого человека все равно появляются чудовища. От чего ты бежишь, к тому и вернешься. А хочешь идти – так иди вперед, а не назад.
Лора не поняла тогда ни единого слова, но ей стало вдруг интересно – о чем это говорит индеец? Но спросить у старика, что именно он имеет в виду, Лора не решилась. Поэтому пошла на "бесстрашную" провокацию:
– Белый человек не придумывает никаких ненастоящих миров! Неправда!
Маори за все время разговора впервые посмотрел на Лору. Лора замерла от ужаса. Индеец показался ей очень страшным – таким он был грозным, важным и внушительным. Но вместо пугающего рыка, который она уже ожидала услышать, из его уст раздался добродушный смех.
Маори улыбался:
– Мир устроен просто – вот небо, а вот земля, а там вдали – океан. Все просто. И мы приходим из этого неба, из этой земли, из этого океана. Мы обретаем форму и живем. А потом настанет время, и мы вернемся в это небо, в эту землю, в этот океан. Поэтому маори всегда живут просто и весело. Разве могут похвастаться этим белые? Нет, они способны только завидовать нам. Все люди, в глубине души, хотят жить просто и весело. Но белые никогда не признаются себе в своей зависти к нам. Вот видишь это?
Маори показал Лоре рисунок на своем лице.
– Нравится? – спросил он.
– Да, красиво, – кивнула Лора.
– Это Птица-Моа, – с гордостью сказал маори. – Она жила на этой земле многие тысячи лет. Прекрасная, сильная птица. Если бы ты с ней подружилась, то могла бы сесть ей на спину, и она бы отнесла тебя в самые чудесные уголки мира. Она показала бы тебе, как величественна и красива земля и сколько мудрости в ее простоте.
– А где же сейчас эта птица? – рассмеялась Лора, которой никак не верилось, что бывают такие большие птицы. – Спряталась у вас на лице?
Но старик даже не улыбнулся, а ответил Лоре совершенно серьезно:
– Птица-Моа – воплощение простоты и веселья. И когда ей стало нечего воплощать здесь – на земле, она улетела на небо. И теперь она живет там. Она ждет, когда люди проснутся от своего долгого сна и вернутся к самим себе.
Лора задумалась. Она представила себе прекрасную сильную птицу, которая улетела от людей, потому что они… Заснули?! Ушли от самих себя?!
– Нет, – рассмеялась Лора. Тогда она еще умела смеяться своим веселым, заливистым детским смехом. – Люди никуда не уходили! Они все здесь. И они не спят. Только ночью!
– Это лишь так кажется, – печально сказал старик, отвернулся от Лоры и стал смотреть в небо.
Он замолчал. Просто сидел и молчал. Большие сиреневые клубы табачного дыма то и дело вырывались у него изо рта.
– Раньше мой народ тоже был другим, – грустно сказал маори, и так тихо, что Лора его едва расслышала, он словно говорил сам с собой, а не с ней. – Мой народ умел радоваться жизни. Потому что, если ты живешь просто, ты видишь радость во всем. Мы смотрели на этот мир и были счастливы. И ничто не могло омрачить нашего счастья, потому что мы ни от чего не зависели и ничего не боялись. Когда кто-то из наших родственников умирал, мы делали его фигурку, чтобы его дух мог входить в нее, если пожелает. А когда мы садились за стол – мы всегда накладывали три порции обеда для духов, если вдруг они захотят присоединиться к нашей трапезе. А если нам было что-то нужно, мы могли попросить это у наших духов. А если они нам отказывали, мы могли их отчитать – ив следующий раз не накладывали им еды. Простой мир, где все понятно. И веселый. Когда белые пришли к нам с войной, мы думали, что это они так играют. Нам даже нравилось играть в эту игру. Сначала. Но потом они выиграли, и все изменилось…
Лора слушала старика и незаметно для самой себя начала плакать. Ей стало жалко этого странного человека с птицей на лице. Она даже не понимала почему, но ей стало его жаль. А может быть, себя…
– А почему люди не могут быть счастливы? – прошептала Лора.
– Вместо того чтобы быть, они пытаются казаться. В этом все дело, – ответил маори. – Но если ты захочешь, ты сможешь изменить это.
– А что я должна для этого сделать? – спросила Лора.
– Ты должна научиться заглядывать в свое сердце так же, как я заглянул в него, – улыбнулся индеец и нежно потрепал Лору за ее длинные, золотистые волосы. – Тогда ты увидишь, как все просто. И ничего не бойся – иди и смотри.
Старик убрал трубку в свою котомку и встал с крыльца:
– Пойдем, – сказал он мальчику, который все это время сидел рядом и внимательно наблюдал за Лорой. – Нам пора, Анитаху…
Анитаху!!! Это был он!
Если бы Лора не была сейчас связана по рукам и ногам, она бы вскочила на кровати. Она бы подпрыгнула, взлетела от переполнившего ее душу восторга. Но она смогла только дернуться всем телом, словно подбитая в воздухе птица. Анитаху!
И Лоре тут же вспомнился вчерашний вечер и тот странный разговор у костра.
"Ты пришла", – сказал Анитаху, глядя на Лору через стену нежного золотого пламени.
"Да", – одними губами ответила Лора.
"Я ждал тебя".
"Откуда же ты знал, что я приду?"
"А ты разве не знала, что встретишь меня?"
"Знала…"
И Лора снова закраснелась, как тогда, – смущенная и счастливая.
"Нам предназначена эта встреча".
Теплые руки сильного человека с нежностью и заботой коснулись ее пальцев. И в ту же секунду страшная тень скользнула за окном ее спальни.
– А-a-a! – закричала Лора.
Оконная рама с грохотом распахнулась, и в спальню к Лоре ввалился человек.
– Тихо, Лора! Тихо! – прошептал он. – Не кричи! Это я – Дейвид!
– Дейвид?.. – не поверила Лора и испугалась еще больше. – Что ты здесь делаешь? Зачем?! Уходи немедленно!
– Лора, ты в своем уме?.. – Дейвид включил свет и увидел Лору, распятую на собственной кровати. – Куда уходить? Ты что, действительно с ума сошла?
– Я… Я… – Лора бессильно задергалась на кровати и запричитала: – Тебе нельзя быть здесь. Брэд может вернуться. Что он подумает?!
Но Дейвид, кажется, решил не обращать на ее слабые протесты никакого внимания.
– Нет, это уже за гранью добра и зла, – раздраженно шептал он, развязывая Лору. – Господи, как ты могла позволить так с собой обращаться?! Я не понимаю. Это уму не постижимо! Бред какой-то! Кто он, чтобы тебя привязывать?! Это вообще…
Лора смотрела на суетившегося возле нее Дейвида, на свои освобожденные ноги, руки, и не знала, что с ней. В Лоре боролись ужас и счастье. Ужас прошлой жизни, ставшей вдруг дурным сном, наваждением, тенью ложащийся на ее существо. И счастье – дикое, безумное и безрассудное счастье, – светом врывающееся в ее душу от жизни будущей, открывающейся только сейчас. Побег!
– Господи-боже! – закричал вдруг Дейвид. – Ты что, не можешь двигаться?!
– Могу, – недоуменно возразила Лора и попыталась подняться.
Ничего не получилось. Руки и ноги – как чужие. Тяжелые, бессмысленные, белые мясные рулеты. Лора попыталась хотя бы повернуться на бок. Но и для этого, как оказалось, человеку нужны его конечности, а Лору они ее не слушались.
– Что это?.. – у Лоры началась паника, ужас застлал ей глаза.
Ей показалось, что сейчас, в эту самую минуту, все ее мечты, все грезы, надежды – все – рухнули и разбились о жестокую, безжалостную реальность. Никакого побега. Никакого будущего. Ничего.
– Не чувствуешь? – спросил Дейвид, приложив руки к ее ногам.
– Не-а, – бессильно прошептала Лора.
– А так? – Девид приподнял ее руку.
– Как мертвые…
Дейвид почесал затылок. Задумчиво огляделся по сторонам.
– Просто затекли, – решил он. – Такое может быть. Если сильно перетянуть, то кровь плохо поступает и возникает такое состояние. Ничего страшного. Давай!
Дейвид подтащил Лору к краю кровати, подсел, взвалил ее к себе на плечи и, слегка раскачиваясь, вышел в коридор второго этажа.
– М-да… – спаситель Лоры недовольно уставился на крутую узкую лестницу, ведущую вниз.
Солнце показалось над океаном. Огромное, величественное, прекрасное. Его нежный, ласкающий золотом свет заботливо обнял волную гладь. Земной рай – Новая Зеландия – в полной тишине и безмятежности пробуждалась к новому дню. Дорога петляла по холмистому берегу. Лора полусидела-полулежала на заднем сидении старого, знакомого ей еще с детства, пикапа покойных родителей Долли.
– Куда ты везешь меня, Дейвид? – спросила Лора.
– Куда-куда?! В Окленд! Куда еще? – ответил Дейвид, выжимая педаль газа. -Поселю тебя на день в гостинице. Вечером заберу, посажу в поезд, и поедешь к своим…
– К своим? – не поняла Лора.
– В Дунедин, к родителям, – объяснил Дейвид.
Дейвид был напряжен, как сжатая пружина. Лора никогда не видела его таким. Он был в гневе!
– Но как же… – растерялась Лора.
– Здесь тебе оставаться нельзя, – отрезал Дейвид. – Этот ваш городишко просто сошел с ума. В голове не укладывается! Средние века! Вот какой культурой мне надо было заниматься, а не маори! Непаханое поле для научных исследований! Жалкие люди – и ведь вроде бы с европейскими мозгами! – возомнили себя носителями истины о Добре и. Зле и гарантами "Божьего Правосудия"!