Автоматически, словно повинуясь приказу, он сорвал жестяной колпачок, налил полный бокал ледяной водки и залпом выпил. - Последний, случайный, - сразу всплыли слова. Сёма стало грустно, потом обидно, потом отчаянно жалко чего- то хорошего и правильного, оставшегося там, за хрустальной линией судьбы. Защекотало в носу, слеза любви и жалости к себе холодной льдинкой скользнула по щеке. Сёма достал из стаканчика салфетку и основательно высморкался. Прямо посредине второго сморка его окликнули. - Извините, вы - Сёма? Сёма поспешно скомкал наполненную соплями салфетку и поднял голову. Всё в ней казалось большим: широко подведенные глаза, ворох черных с проседью волос, небрежно заброшенных за спину, наполненная до треска черная блуза, серебряная пряжка на выпуклом животе и крупные, круглые колени, затянутые в сверкающий капрон. - Лазарь задерживается, - сказала она, - и попросил вас немного развлечь. Меня зовут Виктория, Вика. Рука была тёплой и сильной, и у Сёмы вдруг заныло, защекотало между лопатками. Ощущение было таким, будто к спине приложили грелку. Вика приехала из Белгород-Днестровска, небольшого украинского городка, и работала в русской газете, составляя недельные гороскопы и кроссворды. Откуда она набралась астрологической премудрости, Сёма не стал выяснять, но разговор как-то сразу скатился на даты рождения, знаки Зодиака, предсказание будущего. - Я и по руке умею, - сказала Вика после первой рюмки. - Хотите, погадаю? Какой же человек не захочет узнать будущее. Даже самые откровенные скептики, обрушивающие на предсказателей и астрологов ниагары ядовитых замечаний и подколок, наедине с собой тоже заглядывают в недельный гороскоп. Каждому представляется, будто завтрашний день окажется лучше предыдущего. Ужасная, роковая ошибка! Теперь грелку приложили и спереди. Обьясняя смысл каждой линии, Вика осторожно поглаживала Сёмину ладонь мягкими подушечками пальцев, иногда чуть подцарапывая гладкими ноготками. И хоть говорила она на полупонятном астрологическом жаргоне, составленном из неизвестных Сёме слов и понятий, речь шла о другом, совсем о другом, куда более простом и понятном. - Потанцуем, - вдруг сменила тему Вика. Она оказалась выше его, и Сёма в смущении затоптался перед столиком. - Это туфли, - сказала Вика и нетерпеливым движением сбросила их с ног. - Ну, как сейчас? Сейчас тоже было высоковато, но отказаться после такой самоотверженности Сёма не мог. - Женщина никогда не бывает выше мужчины, - шептала Вика, склонив голову ему на плечо, - только длиннее, только длиннее... Лазарь так и не появился. На прощание она вытащила из сумочки маленький блокнот и быстро записала адрес и телефон. Листок источал тяжёлый, густой аромат и грел Сёмино бедро даже через карман брюк. Братья, как обычно, сидели под деревом. Не успел Сёма постучать, как дверь распахнулась. Сагит с почтением провожала старого тайманца с седыми пейсами, "хахама". Он уже несколько раз приходил к ним, но Сёма никогда не интересовался целью его визитов. "Их, тайманские дела, - думал он. - Зачем я буду вмешиваться. Подвоха от такого старика ожидать не приходится, пусть себе ходит". Хахам ушел, но Сёмино любопытство, подогретое водкой и грелками, потянуло его за язык. - Объясни наконец, зачем к нам таскается этот дед? - спросил он, удивляясь легкости, с какой слова слетали с его губ. - Я отдаю ему нашу цдаку, - неожиданно просто призналась Сагит. - Какую такую цдаку? - Десять процентов от зарплаты. Тем, кто так поступает, везёт в жизни. Сёме показалось, что он ослышался. - Десять процентов! Ты отдаешь этому старому болвану такую кучу денег! А почему мне ничего не известно? - Вот теперь известно, - улыбнулась Сагит. - Меня этому научила бабушка, в нашей семье все так поступают.