-- Ты принял меня за кого-то другого. Имя мое Иоганн Фауст.
6.
Наступила ночь. Схоласт усталый и голодный шел по пустым улицам Вюртенберга.
-- Гомункулюс, -- говорил он, похлопывая себя по карману, -ты слышишь, Гомункулюс -- я покинут, я оставлен всеми. Мой единственный друг -- это ты, и ты никогда не покинешь меня, потому что я тебя выдумал.
Он сел на тумбу и сказал мысленно:
Навстречу мне целый вечер попадались бюргеры, что шествовали с чрезвычайной важностью. Каждый из них имеет дома жену, а по вечерам -- ужин. Но я не имею ни того, ни другого. Я -- ученый баккалавр. Я -- maqister scholarium.
Улица была темна и безлюдна.
-- Доктор Фауст, -- закричал вдруг, прямо перед ним голос, -- что делаете вы, одни, поздней ночью, на улице города?
Швериндох поднял голову. Никого не было вокруг?
-- С вами произошла какая-то странная перемена, -- продолжал голос, -- мне кажется, что на вашем благородном лице несколько разгладились морщины.
-- Простите, -- пробормотал огорченный Швериндох, -- прошу прощения, повидимому мои глаза несколько ослабли от ученых занятий и я никого не различаю в темноте.
-- Это -- странно, -- удивился голос, -- с каких пор вы, дорогой учитель, перестали узнавать ваших добрых друзей?
-- Друзей? -- переспросил Швериндох, тщетно пытаясь разглядеть что-либо перед собою, -- осмелюсь просить вам напомнить мне, где и когда мы с вами встречались?
-- Право, -- с беспокойством продолжал голос -- право, я боюсь, дорогой учитель, что чрезмерные занятия слишком утомили вас. Не лучше ли вам будет отправиться домой и отдохнуть немного.
-- Нет, нет, -- вскричал Швериндох, -- нет, нет, я прошу раз'яснения. Где и когда мы с вами встречались и почему я не вижу вас?
-- Извольте, -- отвечал голос с обидой, -- извольте. Мы встречались в вашем доме в Вюртемберге, и вы знаете меня так давно, что вероятно шутите, не узнавая.
-- Непонятно, -- отвечал Швериндох, -- непонятно. Назовите мне ваше имя.
-- Курт, сын стекольщика.
-- Сын стекольщика, -- переспросил Швериндох, -- это очень странное имя.
-- Доктор -- вы нездоровы, -- сказал голос и на этот раз с чрезвычайной решимостью, ночь близится к концу и вам пора домой, доктор!
С этими словами схоласт почувствовал, как нечто осязаемое схватило его под руки и повлекло по темным улицам Вюртемберга.
7.
Шарлатан сидел против доктора Иоганна Фауста и взирал на него с тайным почтением.
В окно заглянул уже серый утренний свет.
-- Сорок лет тому назад, -- заговорил доктор, -- старый еврей из Лейпцига подарил мне белый порошок, который обладает чудесной силой в нахождении философского камня.
-- Осмелюсь вас спросить, -- сказал шарлатан очень тихо и с некоторой печальной вежливостью, -- для чего вы ищете филосфоский камень?
-- Чужестранец, -- отвечал, оборотясь, доктор, -- ты получил приют в моем жилище. Ты -- мой гость, но я прошу тебя не мешать в моей работе.
-- Простите, -- промолвил шарлатан, -- но среди моих немногих друзей есть некто Освальд Швериндох. Он ищет средства оживить Гомункулюса, и я подумал, не одно и тоже ли служит целью ваших стремлений.
Доктор не отвечал ему. Подойдя к столу, он собрал пепел, оставшийся на стекляной пластинке, смешал его с другим порошком и всыпал полученную смесь в реторту. Снова запылал маленький горн и два пламени соединились в одно, раскаляя железо.
-- Гомункулюс? -- сказал он, вспоминая о вопросе Гансвурста, -- пустое, Гомункулюса выдумал я еще в молодых годах, и оживить его -- невозможно.
-- Вероятно, так же невозможно, -- пробормотал шарлатан, -как найти золотой помет от осла, усеянный драгоценными камнями.
Он умолк. Голубая жидкость кипела в реторте, маленькие пузырьки отделялись от нее и через стеклянную трубку выходили под прозрачный колпак и оседали на его стенках блестящими каплями.