Всего за 399 руб. Купить полную версию
А ты принялся меня подозревать в разных глупостях, всячески меня поносил, оскорбил меня! Что же мы теперь с тобой, будем делать?
- Все, что вы изволите говорить, ничего не значит, - угрюмо ответил Коскэ.
- Не будь этого письма, я бы доказал свою правоту. Но письмо есть, и я проиграл. А кто из нас в действительности прав и кто виноват, спросите у своей совести. Только не извольте забывать, что я слуга этого дома и зарубить меня было бы опрометчиво.
- Кому нужно рубить такую грязную скотину, как ты? - презрительно сказал Гэндзиро. - Изобью до полусмерти и будет с тебя. Не найдется ли у вас какой-нибудь палки? - обратился он к О-Куни.
- Вот, пожалуйста, - отозвалась та и протянула ему обломок лука сигэдо.
- Это несправедливо, господин, - сказал Коскэ. - Как же я смогу служить, если вы изувечите меня?
- Если подозреваешь человека, говори ему об этом прямо, - сказал Гэндзиро.
- Приведи доказательства. Ты что, застал нас с госпожой О-Куни на одном ложе?
Я пришел потому, что меня пригласил твой хозяин! А ты зарвался, мерзавец!
Он с размаху ударил Коскэ. Тот вскрикнул от боли и сказал:
- Все равно вы говорите неправду. Прислушайтесь лучше к своей совести, а не бейте безответного дзоритори.
- Молчать! - закричал Гэндзиро и набросился на Коскэ. Коскэ с воплями покатился по земле.
Нанеся дюжину ударов, Гэндзиро остановился, и Коскэ с ненавистью поглядел ему в лицо. Гэндзиро ударил его по лбу. Брызнула и полилась кровь.
- Тебя бы следовало убить, подлеца, - сказал Гэндзиро, - но так уж и быть, дарую тебе жизнь. Если впредь будешь болтать такое, то убью. А в дом ваш, госпожа О-Куни, я больше не приду.
- Если вы не будете приходить, - возразила О-Куни, - нас будут подозревать еще больше!
Но Гэндзиро, довольный поводом улизнуть, не стал слушать ее и отправился домой, шлепая босыми ногами по каменным плитам садовой дорожки. О-Куни повернулась к Коскэ, изнемогавшему от боли.
- Что, попало? - сказала она. - Сам виноват. Надо же, наговорить такое господину соседу! Ну что ты здесь торчишь? Убирайся вон отсюда!
Она изо всех сил пнула его в бедро. Он упал, больно ударившись коленом о каменную плиту. О-Куни задвинула ставни и удалилась к себе. А Коскэ бормотал дрожащим от злости голосом: "Скоты, скоты, подлые собаки, погрязли в своих гнусностях и меня же избили, все расскажу господину, когда он вернется...
Нет-нет, так прямо рассказать нельзя, господин непременно устроит мне с ними очную ставку, они в оправдание покажут письмо, а я только разговор их слышал, других доказательств у меня нет, да еще этот Гэндзиро из самурайской семьи, а я всего-навсего подлого звания дзоритори, меня просто выгонят из дома, хотя бы из вежливости перед соседом... А если меня здесь не будет, господина моего уж наверняка убьют. Сделать нужно по-другому. Гэндзиро и О-Куни заколоть пикой, а затем вспороть себе живот". Вот что придумал верный Коскэ. Что же будет дальше?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Двадцать третьего июня, когда Хагивара Синдзабуро одиноко сидел у себя дома в мечтах о барышне Иидзиме, к нему вдруг явился Ямамото Сидзё.
- Давненько я у тебя не был, - принялся он болтать. - И ведь все собирался, но, понимаешь, тащиться к тебе сюда с Адзабу очень уж далеко, да и лень, признаться, да вдобавок еще жара наступила такая, что даже у коновалов вроде меня пациенты появились, вот так одно на другое нашло, что только сегодня собрался... А ты что-то бледен, видимо, самочувствие у тебя неважное...
- Да, чувствую я себя скверно, - сказал Синдзабуро. - Лежу с середины апреля. Кушать не хочется совершенно, почти ничего не ем. И ты тоже хорош, столько времени не приходил! Я так хотел еще раз пойти в усадьбу господина Иидзимы, поблагодарить, хоть коробку сладостей отнести... Но ведь без тебя и пойти не мог...