Всего за 399 руб. Купить полную версию
Он превзошел все искусства, особенно же славился своим искусством владеть мечом, так как постиг все тонкости старинной школы фехтования "синкагэ-рю". Лет ему было сорок, и он выделялся среди людей обычного толка, но все же его наложница Куни, бесстыжая баба, тайно спуталась с сыном соседа, молодим парнем, по имени Гэндзиро. Всякую ночь, когда господин уходил на дежурство, этот Гэндзиро прокрадывался в дом через садовую калитку, которую О-Куни предусмотрительно оставляла открытой, и никто об этом даже не подозревал, поскольку в господских покоях всем заправляла сама О-Куни.
Так было и двадцать первого июля. Господин Иидзима отправился на ночное дежурство, а его наложница в ожидании любовника выставила у открытой калитки гэта и приказала служанке раздвинуть на веранде ставни. "Жарко сегодня, сил нет, - пожаловалась она. - Без свежего воздуха не уснешь".
Гэндзиро, убедившись, что в доме все заснули, прошел босиком по плитам садовой дорожки, забрался на веранду через раздвинутые ставни и прокрался в спальню О-Куни.
- Почему ты так поздно? - обиженно спросила О-Куни. - Я вся извелась, не знала уж, что и подумать.
- Мне тоже хотелось пораньше, - сказал Гэндзиро, - да ничего не вышло. У нас из-за жары никто спать не ложился. Брат, сестра, мать, слуги даже, все сидели и обмахивались веерами. Насилу я вытерпел, пока они улеглись... Слушай, о нас никто не знает?
- Никто, не беспокойся. Да и кому знать, когда сам господин покровительствует тебе? Это я устроила, чтобы тебя приняли в нашем доме после того, как старший брат твой простил тебя. Это я так ловко настроила господина в твой пользу. Уж на что мой господин умен и тонок, сразу насторожился бы, заметь он между нами хоть что-нибудь странное, а ведь так ничего и не подозревает.
- Да, - сказал Гэндзиро, - дядюшка - человек необычайной мудрости, я его, признаться очень боюсь. Кроме того, ведь это он уговорил брата разрешить мне вернуться, когда меня за разные делишки сослали отсюда к родственникам в Оцуку. Было бы просто ужасно, если бы открылось, что я сошелся с тобой, возлюбленной моего благодетеля!
- Как у тебя язык поворачивается говорить мне это? - рассердилась О-Куни. - Сердца у тебя нет, вот что! Я за тебя умереть готова, а ты только и знаешь, что придумываешь разные отговорки, лишь бы отвязаться от меня... Послушай, Гэн, дочка господина умерла, других наследников нет, не миновать брать в наследники кого-нибудь со стороны! Я на этот счет намекнула господину, что подошел бы сын соседа Гэндзиро, но господин сказал, что ты слишком молод и жизненные измерения твои еще не определились...
- Да, уж конечно, не определились, если я забрался в постель к любимой наложнице своего благодетеля.
- Вот что, Гэндзиро, - решительно сказала О-Куни. - Господин проживет еще много лет. Если я вечно буду подле него, а тебя отдадут в сыновья куда-нибудь на сторону, видеться мы не сможем. А если вдобавок жена у тебя будет красивой, ты обо мне и думать забудешь. А раз так, то вот тебе мой наказ: если ты мне по-настоящему верен, убей господина!
- Что ты! - воскликнул Гэндзиро. - Убить дядюшку, убить своего благодетеля?
Нет, этого я не могу. Совесть у меня еще есть.
- Теперь нам уже не до благодарности и не до чести - сказала О-Куни.
- Все равно, дядюшка же лучший в округе мастер школы "синкагэ-рю", он шутя справится с двумя десятками таких, как я! Мечом-то я владею из рук вон плохо!
- Да, мечом ты владеешь плохо, ой как плохо, - насмешливо заметила О-Куни.
- В том-то и дело... И нечего из-за этого смеяться надо мной!
- Мечом ты владеешь плохо, это так, - сказала О-Куни. - Но ты часто выезжаешь с господином на рыбную ловлю.