Екатерина Львовна Королева - Дикие казарки

Екатерина Королева

Дикие казарки

Цикл «Над дорогой небо»

Вдаль бежит дорога

Полотно дороги серой лентой вьётся

Меж высоких сосен и прямых берёз,

Золотое солнце на деревья льётся,

Погружая тихо в сказку русских грёз.

Побежит дорога вдоль лесов, петляя,

И полей янтарных, луговых цветов,

По мостам бетонным, реки оставляя

С россыпью песчаной жёлтых берегов.

Над дорогой небо красками играет,

Горизонт калиной огненно расцвёл,

И, раскинув крылья, высоко летает

Боевая птица молодой орёл.

Вдаль бежит дорога по родному краю,

Сердцу дорогому широтой своей,

Обгоняя ветерс журавлиной стаей,

Приведёт нас к дому, что всего милей.

Покров

Трамвай по рельсам за окном промчался до угла,

Заря малиновый сироп по крышам разлила,

Покров. Сплетёны кружева осеннего шатра,

И гривой львиною листва бульвар метёт с утра.

Сбривает ветер озорной одежды с тонких лип

Стоят в бессыжести нагой, прикрыв ветвями всхлип,

Хрусталиками глаз ледок глядит со стылых луж,

Воздушной дрожи холодок знаменье зимних стуж.

Лебяжья пара на пруду, исполнив свой каприз

Кружась, танцует как в бреду под музыку реприз,

И ресторан роняет тень в гладь плюшевой воды,

И разольётся мёдом лень на Чистые Пруды.

Уж многие года живем мы трудно

Уж многие года живем мы трудно

И прячем по углам своим картечь,

Порой жестокий ветер безрассудно

Срывает скальпы судьбоносных встреч.

Но ни за что не променяем славный

Наш белый город гомонящих гнёзд,

Рубиновый дымок далеких звёзд,

В литой решетке с вензелями мост

Трамвайчика речного ход исправный.

И полноводность улиц по весне

В которой тонут ялики-машины,

А по асфальту рвущиеся шины

Шуршат истёртой лысенькой резиной

Среди домов, уснувших в старине.

Монастырей священный чинный вид,

Смотрящих вдаль бойницами-глазами

С древлянских стен, сверкая куполами

В кровавые ордынские цунами

Веков прошедших пеплов, панихид.

Старинный пруд с зелёной поволокой

Старинный пруд с зелёной поволокой

И синевою омутов на дне,

Закутавшийся тайною глубокой,

Рисует смелой кистью Клод Моне.

Макнув величье в полную безмерность

Лучей воздушных собранной воды,

Волшебная открылась сокровенность

Кувшинки с лепестками из слюды.

Пурпурных, жёлто-розовых и белых

Феерия разбросанных цветов,

Теплящихся, как светлячки незрело,

Мерцающие в свете огоньков.

Еще пару мазков создаст художник,

Закончено, доволен Клод Моне,

Возникшие из тьмы цветы роскошны,

Картина оживает в полотне:

Крылом прозрачным стрекоза коснётся

Кувшинку, поцелует налегке,

Зависнет, снова на сирень вернётся,

Где я сижу с журналом в гамаке

Пробьют куранты древнего Кремля

Пробьют куранты древнего Кремля,

Проснётся город в утреннем тумане,

Витые облака, как кренделя,

Плывут неспешно в сонном караване.

Прозрачной пылью сыпет мелкий дождь,

Упали в реку мраморные звёзды,

Расходится кругами капель дрожь,

Танцуя по воде небесным хлёстом.

На кухонном столе готовый ждёт

Нехитрый завтрак, полностью остывший,

И наспех доедая бутерброд,

Накинув плащ, на улицу я вышла.

Под множеством зонтов народ бежит

Потоком разлетевшихся горошин,

Спускается по лестнице, спешит

В метро. При входе в двери ветром вброшен.

Московский воздух свежестью пьянит,

Кофейным ароматом тянет тонко,

Ванилью сладкой выпечка парит

В кафе уютном на углу Волхонки.

Пробкой скованы

Стоит Садовое кольцо, Бульварное,

Нервы на пределе у людей,

Резко воет сирена коварная,

Под капотом сотни лошадей.

Белой шалькою дома закутаны,

Вечерних окон зажигают свет,

Вихрем северным поземки спутаны,

Природой данные зиме обет.

На лобовом стекле снежинки крупные

Ещё не знают, что их век прожит,

Резные звёздочки все тают глупые,

И тонкой струйкою вода бежит.

Стальной оковою мы пробкой скованы,

Теряем время на свои дела,

Как биороботы парализованы,

Жизнь без движенья просто кабала.