- Жаловаться грех! - отвечает парень.
- Слушай, Коля, ты мне веришь?
- Факт!
- Можешь ты за этот месяц свою долю не брать? Парень смотрит на него удивленно и кисло.
- Понимаешь, хочу я перед косовицей аванс выдать, а карман не тянет, подсоби, за колхозом не пропадет.
- Ладно, авось не чужие, - улыбнулся парень.
- Тогда - порядок в танковых частях! - доволен Трубников.
...По тенистой аллее идут парень и девушка: приезжий плотник Маркушев и Лиза. На худенькие плечи Лизы накинут большой пиджак Павла. Павел пытается ее обнять. Лиза отстраняется.
- Ты рукам волю-то не давай!
- Вот братан с Урала приедет - сразу свадьбу скрутим, и привет товарищу Трубникову! - наступает Павел.
- Ишь ты какой быстрый приветы раздавать, - отстраняет его Лиза
- Неужто не осточертела тебе такая жизнь?
- Интересно все-таки, чего из всего этого будет?
- Чего всегда бывало, то и сейчас будет, - мрачно говорит Маркушев. Палочки в тетрадке...
- Если так, я уж никому в мире больше не поверю, - со страстью произнесла Лиза.
Из темноты на них надвинулась фигура человека.
- Привет начальству! - опознал Трубникова Маркушев.
- Вон что!.. Поздравляю, разведчик!
- Думаю забрать у вас Лизаху, - свободно говорит Маркушев.
- А мы еще посмотрим, отдавать ли за тебя, - отвечает Трубников полушутя-полусерьезно.
- Чем же я плох? Парень молодой, как ни странно, всесторонний.
- Шатун ты, перекати-поле... А Лиза - царевна, и весь жемчуг в ее короне!.. - В голосе Трубникова прозвучала не свойственная ему горячая нежность.
- Не больно вы этот жемчуг бережете!
- Что ж делать, коли все на женские плечи легло? Мужики длинный рубль да легкий хлеб промышляют, а бабы да девчата исторической жизнью живут... И, дернув козырек фуражки, Трубников прошел вперед. - Пока сено не уберем, о свадьбах и думать забудьте. Заруби себе на носу, Маркушев!
Затем из темноты раздался его голос:
- А то собрал бы бригаду да показал, на что способен...
- Ох, допрыгается у меня ваш председатель! - угрожающе говорит Маркушев.
Раннее утро. Пропел петух первым, самым пронзительным голосом. По дворам тюкают молоточки, отбивая косы. По улице торопливо шагают темные фигуры с косами на плечах.
Семен, поеживаясь в своем вытертом полушубке, выходит из амбарных недр. Он привычно плетет лукошко из зеленоватых полосок лыка.
Мимо, в сторону строящегося здания конторы, спешат колхозники.
- Куда ни свет ни заря? - окликнул их Семен.
- В контору! Аванец, говорят, дают, - отозвались колхозники.
- Чего? - усмехнулся Семен. - Совсем очумел народ! Около недостроенной конторы толпится взволнованный народ.
Чуть поодаль Павел Маркушев собрал вокруг себя группу мужиков. Тут егерь, лесничий, инвалид-замочник, кузнец Ширяев, тут же вертится Алешка Трубников - сплошь "нестроевики". О чем-то пошептавшись, они пробуют построиться в одну шеренгу...
К столу, за которым сидит Трубников, подскочила цветущая Мотя Постникова
- Представляешь, Егор Иваныч, повезло первый раз в жизни... затараторила она. - Чуть было в город не уехала, да, спасибо, люди у нас хорошие, подсказали... Разреши. - Мотя потянулась к чернильнице.
- Нет, - говорит Трубников. - Выскочила не по чину!
- Так мне ж в город надоть...
- Осади... Прасковья Сергеевна, прошу! Прасковья смущенно и гордо выходит из толпы. Трубников протягивает ей пачку денег.
- Распишись!
Прасковья подносит ведомость к глазам, макает перо в чернила, снимает с пера волос, снова разглядывает ведомость:
- И где?
Трубников тычет пальцем в лист.
- Больно мелко написано, - говорит в свое оправдание Прасковья и рисует большой крест.
Пред столом Трубникова возникла шеренга "нестроевиков".