Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Ему не раз доводилось видеть палтуса на мраморных досках на берегу, но как-то не случалось поинтересоваться, как они сюда попадают. Теперь он знал: каждый дюйм его тела ломило от усталости.
- Мой отец знает все приметы, читает их как по книге, - сказал Дэн, выбирая леску. - Рыба все мельчает, и твой палтус будет, наверно, самый крупный за сезон. А вчера ты заметил - рыба была крупная, но ни одного палтуса? Это неспроста, и отец в этом разберется. На Отмелях, говорит отец, у всего есть свои приметы, только в них надо уметь разбираться. Очень толковый у меня отец.
Он еще не закончил говорить, как с борта "Мы здесь" послышался пистолетный выстрел и на мачте взвился флажок.
- Ну, что я говорил? Это сигнал для всех наших. Отец что-то задумал, иначе он не стал бы прерывать промысел в самый разгар. Полезай вперед, Гарв, мы погребем к шхуне.
Они находились с наветренной стороны от шхуны и уже было пошли к ней по спокойной глади, как с расстояния в полмили до них донеслись чьи-то стенания. Это был Пенн, лодка которого вертелась на одном месте, как огромный водяной жук. Маленький пенсильванец изо всех сил подавался то вперед, то назад, но всякий раз его лодка разворачивалась носом к державшему ее канату.
- Придется ему помочь, не то он застрянет здесь навечно, - сказал Дэн.
- А что случилось? - спросил Гарви. Он попал в новый для себя мир, где он не мог никем командовать, а мог лишь скромно задавать вопросы. Да и океан был ужасающе огромным и спокойным.
- Якорь запутался. Пенн всегда их теряет. В этот раз уже два потерял, да еще на песчаном дне. А отец сказал, что если потеряет еще один, то получит булыжник. Пенн этого не перенесет.
- А что такое "булыжник"? - спросил Гарви, вообразивший, что речь идет о какой-нибудь изощренной морской пытке вроде тех, что описываются в книжках.
- Вместо якоря кусок камня. Его издалека видно на носу лодки, и всем сразу ясно, в чем дело. Ну и потешаться над ним будут. Пенн этого не вынесет, все равно что собака, если ей привязать к хвосту кружку. Уж очень он чувствительный... Хэлло, Пенн! Опять застрял? Перестань дергаться. Перейди на нос, потяни канат вверх и вниз!
- Он ни с места, - пожаловался запыхавшийся коротышка. - Не подается ни на дюйм. Право, я все испробовал.
- А что это за кутерьма на носу? - спросил Дэн, показывая на дикую путаницу из запасных весел и канатов, соединенных неопытной рукой.
- А, это... - с гордостью произнес Пенн. - Это испанский брашпиль. Мистер Солтерс показал мне, как его делать. Но даже брашпиль не помогает.
Дэн перегнулся через борт, чтобы скрыть улыбку, дернул несколько раз за канат, и - вот так штука! - якорь тут же поднялся.
- Вытаскивай, Пенн, - сказал он со смехом, - не то он снова застрянет.
Они отплыли от Пенна, а тот стал рассматривать увешанные водорослями лапы маленького якоря своими трогательными большими голубыми глазами и без конца благодарил мальчиков за помощь.
- Да, слушай, пока я не забыл, Гарв, - сказал Дэн, когда они отплыли настолько, что Пенн не мог их услышать. - Пенн просто чудной и совсем не опасный. Просто у него с головой не в порядке. Понимаешь?
- Это действительно так или это придумал твой отец? - спросил Гарви, нагибаясь к своим веслам. Ему показалось, что он уже легче с ними справляется.
- На сей раз отец не ошибся. Пенн в самом деле тронутый. Нет, это не совсем так. Вот как это произошло - ты хорошо гребешь, Гарви, - и ты должен об этом знать. Когда-то он был моравским проповедником. И его звали Джэкоб Боллер, так говорит отец. И он с женой и четырьмя детьми жил где-то в штате Пенсильвания. Так вот, они всей семьей однажды поехали на встречу моравских братьев и всего на одну ночь остановились в Джонстауне. Ты слышал о Джонстауне?
Гарви задумался.
- Да, слышал. Но не помню, в связи с чем. Помню этот город и еще Эштабула.