Всего за 199 руб. Купить полную версию
Но прошло столько времени, засомневался прокурор, почему он не сделал этого раньше?
Думаю, здесь есть какое-то объяснение, и скоро мы всё узнаем.
Мы приехали. Больше всего я боялся, что шахматной доски в витрине не окажется. Но нам повезло, маньяк ещё не появлялся.
Мне казалось, что «чулан бесполезных вещичек» имеет тряпичные стены, и что они тихо шевелятся. Рождественская ведьма пустила на это несколько мотков своей паутины, и теперь серые нитки торчали то здесь, то там в обветшалой драпировке стен. В углу величаво высилось что-то из бронзы: то ли вешалка для мокрых осенних плащей, то ли виселица для убийцы.
Время стучало часами на каждой стене магазина. Все часы были разными, но объединяло их одно все они показывали осень. Интересно, по каким сюда придёт убийца: по этим на которых уже четверть седьмого, или по тем на которых ещё шесть пятнадцать? Я понимал, что теряю чувство времени, что проваливаюсь туда, где все часы всегда показывают одно время. По нему жил Йозеф Зингель.
Что-то долго он отсутствовал. Сегодня «чулан бесполезных вещичек» работал только на одного покупателя. И этим покупателем была Смерть. Она решила сыграть со мной в шахматы. Я знаю в этой игре всего лишь один ход ход шахматного коня. Вернее сказать, я знаю ход чёрного шахматного коня. Он ходит углом, и этот угол совпадал с дверью моего магазина. Дверь тихо отворилась, и ко мне вошёл помятый Гамбургом человек. Его серое пальто из мокрого букле стало почти бесцветным и напоминало истлевшую сутану инквизитора, по которой прошёлся ветер.
Я приветливо улыбнулся.
А вчера здесь был другой продавец! с сомнением произнёс посетитель.
Вчера было вчера. А сегодня совсем другое дело. Вчера над городом летали стрижи, а сегодня летают ястребы. Я вот тоже вчера другими делами занимался, а сегодня мне предстоит развлекать вечерних гуляк.
Посетитель осторожно осмотрелся.
Вы наверно вчера забыли здесь зонтик? спросил я, широко улыбаясь и доставая из-под прилавка пляжный шезлонг.
Нет-нет, я просто хотел купить шахматы. Вон те!
Какая мысль! А не сгонять ли нам партейку? Только, чур, я играю чёрными!
Нет занервничал посетитель.
Почему же?
Я не умею ходить.
А чего тут уметь, наседал я, ходи куда хочешь, всё равно придёшь в одно место. Это неизбежно. Таковы правила игры. Надо только знать, где это место.
Достав из витрины шахматную доску, я прижал её к груди.
Вот эти? спросил я очевидное.
Он кивнул. Вечерний посетитель маленького привокзального магазина выглядел совершенно растерянным.
Я подмигнул ему, осторожно открыл доску, запустил внутрь руку и вытащил полицейский «Вальтер» калибра 7,65. Пистолет чёрным глазом смотрел на оторопевшего убийцу. Сразу же в дверь магазина ввалилась толпа полицейских. Маньяк был схвачен. Не менее десяти пар рук крепко держали его за все места. Он всё еще таращился на меня, пытаясь что-то понять. Я перегнулся через прилавок, почти вплотную приблизился к уху Йозефа Зингеля и тихо сказал напоследок:
Никогда не брейся натощак!
Почински был доволен.
Классика задержания! сказал он, разглядывая магазинчик. Когда машины ушли, прокурор задержался в нашей засаде. Он это сделал конечно не для меня. Скорее всего Штеф просто хотел появиться в комиссариате немного позже. Ритуально, без суеты, как и положено великому полководцу.
К сожалению, я не могу взять тебя на допрос, виновато заговорил Почински, процессуальные законы не позволяют мне это сделать. Ты же знаешь, если здесь будет какое-то нарушение процедуры этот потом может обжаловать в суде факт своего ареста.
Пока ты как следователь не установил его вменяемость экспертизой, я имею право участвовать в допросе, заспорил я.
На каком основании?
На психолого-психиатрическом основании. А вдруг он начнёт кусаться? Позвони судье, он даст санкцию.
Я прекрасно понимал, что теперь Почински не захочет возиться с такими вопросами. Просто не станет терять время. Его ждал боевой трофей, и Штеф уже собирался доказать, как он умеет снимать подозрения и превращать их в правовую волю обвинения. Но Почински позвонил судье, и тот дал санкцию.
Мы вместе ехали на первый допрос Йозефа Зингеля, на котором прокурор должен был предъявить убийце официальное обвинение.
Глава 4
Прокурор представил Зингелю всех участников допроса. Я подумал, что моя персона вызовет у него протест и не ошибся. Полицейских Зингель воспринял равнодушно, а на меня он посмотрел, как на предателя. Был в его взгляде внутренний нажим какого-то невысказанного упрека.