Горбунова Алла Глебовна - Кукушкин мёд стр 5.

Цель бомжевания. Чистым

вернуться в источник

Цель бомжевания.
Пережить время бурь и волков.
Сесть на корабль из костей мертвецов, встретить
людей конца света.
Жечь костры на кладбищах паровозов, пока ногти
вспарывают землю и вырастают деревьями.
Бомжи строят драконов, чтобы летать над пустошами.
Бомжи воют на Луну, облизываются на Солнце. Бомжи
жгут костры из автомобильных покрышек и смотрят
на звёзды.
Они бродят по пустоши, по полям и входят в сны
давно умерших людей, поселяются в них, как
в выморочных домах.
А ты?
Какова твоя цель?

благое неподвластное в корнях
прибрежных сосен крысой водяной
живёт в норе и в тёмной кладовой
хранит припасы для худого дня

вот целый мир и корни той сосны
которая растёт из наших снов
там в глубине нет никаких основ
нет власти нет работы нет весны

непостижимо булькает вода
у входа в норку. не ходи сюда
там нет внутри ни воли ни любви
а просто одеялко из хвои`

там мокрый и мозолистый песок
внутри него так тихо и темно
ты ждал лицо, но видишь не лицо
а просто морду крысы водяной

песчинка в неподвластном узелок
завязанный на время до поры
ты более не будешь одинок
вокруг песок, и ты внутри норы

ты спал в норе весь этот долгий день
а в сумерках увидишь в облаках
дурное неподвластное как тень
тебя преследующего хорька

внутри дождя
внутри реки
идёт своя война
там разбиваясь на куски
охотится Луна
и мчат лесные мужики
на чёрных кабанах

там слышен свист
и топот, треск
валежника и чащ
и гиканье, и пчёлы стрел
взвиваются, мечась
вонзаясь в мешанину тел
и всё это сейчас

внутри вещей
тебя, меня
не тишина-покой
идёт кровавая резня
последний смертный бой
в жерло бессмертного огня
мы брошены с тобой
монах, феллах и вертопрах
ковбой и свинобой

все зáмки Балашихи подняли флаги
и трубачи в трубы трубили
когда шли мы, катя коляску по разбитой дороге
мимо экскаваторов и КАМАЗов

и запела птица сойка вспархивающая
с ветки на ветку ковыряющая
клювом щель у чердачного окна
с синими перьями птица лесная

и забили фонтаны Балашихи
из шлангов полные грязи
разошлась земля обнажив
лужи полные глины

и какие-то бани отверзлись
и бараний шашлык на углях
в матюгах дорожных рабочих
в новострое цыганских зáмков

и пруд обрели полный уток
и селезней трав побережных
и коляску к нему подвезли
и обратно брели по осенней субурбии

под кожу запустили знание
а под древесную кору ум
а в небо как воздушного змея
запустили опыт
а под землю запустили такое чувство:
«неужели и я умру»
а в воду запустили такую музыку
от которой одновременно улыбаются и плачут
в ход времени запустили большое детское сердце
и там, внутри, это всё стало жить и меняться
стало совсем непонятным
и так и осталось
в сухом остатке

как одиноко солнцу
кто его собеседник: ребёнок, заяц, луна?
смотрит на лес
и снится ему: несёт его на спине сатана
старый бес

нет дома у солнца
никак не побыть в тени
слишком много лазури и золота на небосводе
оттого-то оно и гостит у сатаны
дружбу с нечистым водит

все любят солнце
прыгают и играют
солнце думает: я чёрное, чёрное
я сгораю

солнце сходит с ума
и само говорит с собою
я красное, золотое
зелёное, голубое

бесится леший. крестьяне не ходят в лес.
водка на травах осень на Ерофея.
под ударами взвея под землю уходит бес,
напоследок ещё сатанея.

будто с досады на семь пядей разроет торф,
загоняет зверей по норам, проваливается сквозь
землю, пред этим засунув два пальца в рот
и засвистев, вырывая ряды берёз.

а ты пошёл в лес и с ним пил зелено вино,
а когда, матерясь, он под землю ушёл, с твоих глаз
сошла пелена и остановилось кино,
просмотренное не раз:

лживая лента, о том, как на свете всё
сделано для тебя и желает тебе добра.
как будто холодный пролился не дождь тосол,
и ты понял, к чему эта вся пиздорвань, пидорва,

чего этот лес так угрюмо и пристально ждёт,
зачем на осине, качаясь, висит петля,
и что за хульную песню в ветвях поёт
русалка, как пожилая бухая блядь,

что ты должен сделать с собой, с этим миром, со всем,
о чём дохлые звери, как чучела, как трофеи,
молча кричат, населяя падший эдем.
бесится леший. осень на Ерофея.