Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Как это? Если палачей много, то почему один призрак? все так же мысленно расспрашивал я. И почему ты вселился в этот плащ? И где вообще этот Вихен-шмихен?
Отличные вопросы, дружок! усмехнулся призрак. Пока мы ждем твою зазнобу, как раз хватит времени на них ответить. Слушай внимательно, и запоминай. Вихенбах это город в немецких землях. В нем, почитай уж восемьсот лет назад жил мясник по имени Йоганн. Городок был тихим, там даже судьи отродясь не водилось, а потому и казней не устраивали. Но потом в Вихенбах пришла святая инквизиция и началась охота на ведьм и тех, кто с дьяволом якшается. Ловили всех подряд, пытали, мучали, заставляли сознаваться в выдуманных грехах и оговаривать соседей. Приезжий палач старательно тянул жилы и ломал кости, но вскоре то ли отравили его, то ли сам слег от обжорства, помер лиходей. Инквизиция кинула клич: кто желает стать новым палачом Вихенбаха? Собралась община, долго обсуждали, а потом поклонились Йоганну: «Иди в палачи!» Он отнекиваться, но соседи упросили. «Ведь свой-то, да без охоты к пыткам, ты не так сильно мучить людей будешь. К тому же ты мясник, значит и казнить сможешь быстро, без лишней боли. Эта работенка, знаешь ли, не каждому под силу. Но если ты откажешься, пришлют из Мюнхена очередного садиста. Соглашайся, Йоганн, всем миром просим!» Он и согласился. Спас город, после первой волны инквизиции там почти не осталось покалеченных или изувеченных, как по всей Европе
Подожди! перебил я. Что-то у меня в голове не складывается А как ты, немецкий плащ, вдруг со мной по-русски говоришь?
Так я же и говорю с тобой мысленно, у тебя в голове. А мысли на любом языке одинаково понятны, объяснил хриплый шепот и тут же гневно одернул. Не перебивай! У нас мало времени. Слушай. Йоганн служил палачом Вихенбаха больше двадцати лет, но потом отошел от дел. Палачом стал его сын, Петер. Отец напутствовал его не усердствовать в работе чрезмерно, да к горожанам относиться по-людски. Но юноша оказался жестоким и бессердечным. Ух, как лютовал он в пыточной! Отец его со стыда помер, а Петер еще больше окрысился, изобретал орудия для мучений, каких еще свет не видывал. Жители Вихенбаха ненавидели молодого палача, бросали ему вслед камни, а в лицо конский навоз. Трактирщик плевал в кружку с элем, прежде, чем подать Петеру. А однажды на него напали ночью, из-за угла, и ударили серпом по горлу. Палач выжил, но шрам остался. Опасаясь повторного нападения, Петер поехал в Прагу, к известному алхимику. Тот за полный кошель золота продал плащ-невидимку, чтобы никто не мог проследить за палачом или подстеречь в темном переулке.
Это тебя что ли? перебил я и почувствовал, как завязки накидки стянулись вокруг горла, лишая дыхания.
Я же велел не перебивать! прошипел призрак. Да, это тот самый плащ. Но слушай дальше. Петер прожил долгую жизнь, а на старости лет поехал к тому же алхимику, чтобы купить еще немножко колдовства. За три кошеля золота магик сделал так, что черная душа старого палача после смерти поселится в этом плаще. А после и души всех его потомков вольются в эту же мантию. Нужно только не забывать обагрять ее кровью после каждой казни. Все потомки Петера работали палачами в Вихенбахе, спрос на эту профессию в любые времена высок.
И все их души объединились в тебе? прохрипел я.
Сообразительный мальчик, призрак чуть распустил завязки, позволяя мне вдохнуть полной грудью. К сожалению, род Петера прервался и с тех пор этот плащ может только служить тому, кто не забывает обагрять материю кровью своих жертв.
Значит, и мой прадед
Нет, он так ни разу и не надел мантию. Скорее всего, просто не понял, как это делается. Но ты умница. С тобой мы совершим великие подвиги.
Я не хочу подвиги, честно признался я. Я хочу Агату.
Да, да, раздраженно ответил призрак. Агата уже твоя. Я помогу покорить эту девку, это не сложно. Просто следуй за ней, как тень, пока не выяснишь, что ей нравится, пока не подслушаешь все секреты. Тогда подберешь ключик к ее сердцу.
Я снял накидку и спрятал в сундуке под кроватью.
Понятно, что плащ старается не для меня, а для себя. Ведь если я каждый день буду следить за Агатой, то мне в обмен на невидимость, придется убивать. Готов ли я к такому развитию событий? Не уверен. У меня до сих пор дрожат руки. Меня тошнит, выворачивает наизнанку при мысли о том, что я сделал с этим рыжим недотепой. Но где-то в подсознании бьется мысль: зато он не завалит мою девочку. Мою Агату. И это не шепот плаща, не подсказки призрачных палачей. Я сам так думаю и радуюсь этому.