Из русских девочек, отданных в семьи, вырастали жёны этих мамлюков, а более взрослые девушки и женщины, шли в рабыни и наложницы Ордынских командиров всех звеньев, от десятника до темника. Батый пару раз предлагал нам вооружить часть его воинов огнестрельным оружием, но мы отвечали уклончиво. Самому Батыю, довольно часто высылали патроны, как для карабина, так и для пистолета, но всегда в мизерных количествах, чтобы он чувствовал от нас зависимость.
Между прочим, пришла весть, что умер знаменитый мастер Ли Тун По, унеся с собой в могилу секрет изготовления гремучей ртути для капсюлей. Незадолго до смерти, он распорядился умертвить всех рабов, участвовавших в процессе изготовления взрывчатого материала. Это был подарок для нас, дающий нам возможность, оставаться монополистами в этой области. Однако, пушки, монголы делали, но очень мало и неказисто, как и чрезвычайно громоздкие и неудобные ружья, которые, однако, также содержались под неусыпной охраной.
А до европейских пушек оставалось не менее 80 лет, не говоря о мушкетах и пр. Попытки похитить у нас ружья не прекращались, но принятая нами система серьёзного хранения оружия и невозможность проникнуть в город, давала свои плоды. Среди желающих получить наши ружья, оказывались не только папские агенты, но и шпионы других русских княжеств. Шпионов ловили и попросту продавали в рабство. Зато мы начали производство пистолетов, заряжающихся самодельными патронами с картонными гильзами и небольшим медным донцем с капсюлем.
Пистолет этот очень напоминал ракетницу, но его вполне можно было носить при себе в специальной кобуре. Однако иметь его, могли только офицеры, начиная с подпоручика. Выпускаемая на наших предприятиях сталь, поднялась по качеству до, вполне приемлемых требований и мы продавали её по цене в 120 рублей за пуд, то есть в 10 раз дороже кричного железа. Это стало одним из наиболее стабильных и существенных видов, получаемой нами прибыли. Мы получали уже до 15 пудов стали в неделю, что давало нам 7200 рублей в месяц.
Одними из самых расходных статей, продолжали оставаться, право на получение детских денег и плата матерям, имеющих грудных детей. На это уходило до 15 000 рублей ежемесячно, но мы не собирались прекращать эту практику, как и выплаты родителям, призванных на срочную службу. Общие расходы на содержание нашей части государства, обходились в 2 млн. 765 тысяч рублей, а бюджет составлял 3млн. 600 тысяч. Таким образом, наши возможности, пока ещё могли выдерживать эти затраты. Кроме этого, мы привезли из похода на более, чем 2-х млн. рублей добычи.
Неразумная политика князя Ингваря
4 ноября. 1246 года. Воскресенье. От Судейкина пришло сообщение, что на прошлой неделе, князь Ингвар, вызвал его к себе в Рязань, якобы, по неотложным делам, которые не решить по рации. Судейкин послал Винокурова, который вчера вернулся от князя и рассказал о ситуации, в которую нас пытается втравить князь. Император Трапезунда, Мануил I, прислал посольство к князю в Рязань. До императора дошли слухи, что подданные Ингваря, всячески помогают Никейской империи. Помогли не только вернуть бывшую столицу, но и овладеть Фессалониками, Эвбеей и многими островами, а также разгромить латинян и венецианцев.
Кроме всего этого, захватили Синоп и всю полосу побережья, ранее принадлежавшую Трапезунду. В настоящее время, Трапезунд признал вассальную зависимость от Монголов и, пользуясь тем, что Конийский султанат, вдребезги разгромлен последними и не представляет больше опасности для него, вознамерился вернуть себе свои земли на юге Крыма, захваченные венецианцами и генуэзцами, а также Синоп. Не зная истинной подоплёки дела, Мануил решил, что все эти вопросы поможет решить ему князь Ингвар. Послы вручили князю богатые подарки и он, не думая, обещал им помочь и даже назначил сроки совместного похода против генуэзцев в Крыму.
Окрылённые послы отправились обратно, а князь, вызвал Судейкина, чтобы поставить ему задачу. Винокуров, имея ранг думского боярина, присутствовал на думе, где выслушал упрёки князя. Во-первых, князь выказал недовольство тем, что Судейкин послал подчинённого, а не приехал сам. Во-вторых, велел нам готовиться к походу в мае следующего года на Крым, с целью захвата городов Каффа, Чембало, Солдайя, Ялта и ещё целого ряда, для передачи их Трапезунду, братской православной империи.
А сверх этого, освободить для Мануила Синоп и, с ним вместе, передать тому наш дом отдыха, за который мы получим вознаграждение от императора. При этом, он вёл себя неподобающе хамски, пытаясь принизить Винокурова, требуя от него сообщить своему «хозяину», имея в виду Судейкина, о своём решении по поводу организации похода. Винокуров напомнил князю, что Судейкин среди нас, всего лишь, «Primus unter Parеs», иначе говоря первый среди равных, но не «хозяин», а в остальном старался молчать, понимая, что князь вполне может приказать его схватить и подвергнуть пытке.