Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Встав рано утром, Назар сначала накормил домашнюю живность и позавтракал со своим семейством, а затем запряг лошадь и сложил в телегу весь сделанный им под заказ за неделю товар. Кузнец уже было тронулся в путь, как вдруг на крыльцо выбежала его старшая дочь Ульяна:
Батько, батько, возьми меня с собой! Я тоже хочу на базар! Скучно мне дома сидеть.
Назар остановил лошадь и, нахмурив брови, бросил ей в ответ:
Нечего по базару таскаться! Останься и помогай мамке по дому!
Батько, ну, возьми, не отступала Ульяна. Я и по дому опосля, что надо, всё сделаю.
Назар взглянул на жену, которая лишь пожала плечами, как бы оставляя решение за мужем, улыбнулся дочке и махнул ей рукой, разрешая сесть в телегу. Затем, дёрнув поводья, он крикнул лошади: «Но, милая! Пошла!» и телега, поскрипывая старенькими колесами, покатилась вниз по пыльному ухабистому склону, поросшему стелющимся кустарником
На базаре Назар первым делом направился к Пантелею. Пантелей был лысоватым мужичком маленького роста с заводным, на первый взгляд, весёлым характером и «бегающими» глазками. Но за этой весёлостью на самом деле скрывались изворотливая хитрость и стремление ни в коем случае не упустить свой интерес.
Завидев приближающегося по торговому ряду ремесленника, Пантелей оживился:
Ой, Назар! Давненько тебя жду. Ну, давай-давай, показывай, что привёз! Приказчик купца Кабанова уже несколько раз интересовался, когда же они изволят получить свой заказ.
Вот, всё сделал, как и обещал, сказал Назар, откинув старое сукно, которое покрывало товар.
В телеге лежали изготовленные для новой усадьбы купца Кабанова кованые в виде монограммы вензеля, указывавшие на его известную в местных краях фамилию, флюгер на крышу, изображавший кричащего петуха, вот-вот готового соскочить с шеста, и водосточные трубы, украшенные разноцветными резными цветами, сделанными из жести. Пантелей взглянул на товар с ехидной улыбкой и, прищурив свои хитрые маленькие глазки, начал всё тщательно подсчитывать, пытаясь при этом найти хотя бы небольшой брак, чтобы иметь повод заплатить как можно меньше. Не обнаружив никакого изъяна, он всё равно решил не отступать:
Назар, я куплю всё это у тебя за двадцать рублей!
Ремесленник, явно не ожидав такого поворота дел, нахмурил брови и возразил дельцу:
Как же так, Пантелей? Ведь мы договаривались о тридцати рублях!
Ну, как знаешь, ответил ему Пантелей, показывая своё притворное безразличие. Нынче дела у меня идут не очень хорошо. Могу предложить только двадцать А то гляди закажу всё у Трифона. Авось он и за восемнадцать рубликов весь заказ сделает
Трифон сделает всё абы как. И в срок не успеет! А купец-то ждать не будет, воспротивился Назар. Да и Трифон вон, почти всё время в кабаке не просыхает!
Пантелей же, которому очень понравился товар и особенно разноцветные жестяные букеты цветов, не собирался сдаваться:
Мне заказали ещё и длинную кованую ограду. А это, пожалуй, рубликов на сто потянет. Так что смотри, Назар, отдам другому! Или, может, уступишь всё за двадцать рублей? Тебе ведь семью кормить надобно, произнёс делец с хитрой улыбкой.
Назар почесал затылок, взглянул на дочку и, махнув рукой, согласился:
Чёрт с тобой, Пантелей! Бери за двадцать! Но попридержи новый большой заказ за мной.
Конечно-конечно, Назарушка, растаял довольный удачным исходом торга Пантелей. Конечно, попридержу! Кому же ещё, как не тебе его отдать.
Отсчитав кузнецу его двадцать кровно заработанных, он кивнул своим мальчуганам-помощникам и те спешно стали переносить товар из телеги под навес.
Назар попрощался с Пантелеем и повёл запряжённую лошадь дальше по базару к богатым купеческим рядам, направляясь к кондитерским лавкам купца Волобаева, которые манили своим ароматом и красочными фантиками местных сладкоежек, коими по большему счёту были девушки и дети. Многие из них даже не собирались что-либо покупать, а приходили сюда только посмотреть и насладиться всей этой аппетитной атмосферой.
Назар подошёл к одной из центральных лавок и заметил сидящего за маленьким письменным столом приказчика Клементия, как всегда, одетого с иголочки в подпоясанную белоснежную накрахмаленную рубаху на выпуск, чёрную шёлковую жилетку, роскошные дорогие шаровары и до блеска начищенные сапоги. Казалось, Клементий был очень занят: он быстро передвигал костяшки деревянных счёт и тут же что-то записывал в амбарную книгу. Увидев Назара, продавец лавки подошёл к Клементию и о чём-то тихо ему шепнул. Приказчик повернулся в сторону кузнеца и взглянул на него уставшими глазами поверх очков.