Всего за 312 руб. Купить полную версию
М м, раздались тихие звуки, сопение подвыпившего рядом с Людмилой Сысоев, а после чего, тот изрёк: Я видел в меню, продолжая с гаденькой иронией в голосе, там написано: «зал для детей с аниматором», находится ниже, указатель стрелки налево, ведёт на первый этаж, где в комнате для детей имеются игры, а ещё там, цветные шары.
Ну, да Ты хочешь спуститься? ровным голосом но, в то же время с иронией, обратилась к нему.
А, «Мерло [4]» там, числится в этом меню? парировал, разрумянившись от алкоголя её оппонент.
Людмила, оценив по достоинству его «замысловатую» речь, признаёт: «Вероятно, это излишки, однако этот подход к кондиции, не лишили его наблюдательности нашей с коллегой игры; двусмысленных реплик и взглядов. Да, но вот, в отличие от коллег, очень заметно, как основательно он подготовился к торжеству да, несомненно, изрядно «принял на грудь».
Теперь лицо его покраснело, а взгляд расплылся совсем, при том, что поведение суетливо, хотя все остальные спиртного не пригубили. Людмила смотрит на него, сидящего рядом, возмущаясь внутри: «Да, что за нелепые фразы он тут позволяет? Считает меня недалёкой или ребёнком, ах, ну да, во всяком случае, я в том возрасте, что и Володина дочь [5]».
Вот взять, Пастернака и его «Доктор Живаго» [6], словно не слыша или разумно пропустив мимо ушей, выпад его сослуживца, дискутировал коллега Сысоева, Стоило выехать на чужбину, чтобы добиться признанья на Родине.
«Какой он разнообразно развитой человек этот Владимир и как собеседник достойный, заслуживает внимания, в отличие от Сысоева, молчащего как какая то рыба, только то, и пускающего пузыри в пузатый коньячный аквариум; не пересыхает его бокал», размышляла Людмила. И снова украдкой рассматривая нос с орлиным изгибом коллеги Владимира, переместив взгляд на выразительные глаза и тут же, подметив подтянутость спортивной фигуры: «Человек, который не прячется за фасадом возрастных рамок, а современен, ведущий жизнь, соответствующую моменту, не по старинке, сохраняет прекрасную форму, подвижен с гибким умом и явственно; с возрастом не деградирует».
И словно, угадав её мысль, коллега Владимира предложил:
How do you look at the proposal to dance?
Потанцуем? в глазах, окутанных тайной, сверкнул блеск.
Мне, эта фраза понятна, и подмигнув, соглашаясь, сначала окинула взглядом сидящих, а судя по мимике лиц Сысоева, Али, присутствующие не возражали. Вскоре Людмила с коллегой вернулись к столу, тут Алей поднят очередной тост за интеллигенцию, среду, производства талантов, когда к кабинке приблизилась незнакомка среднего роста, похожая на якутку, возраста за шестьдесят.
Могу я пригласить Вашего друга? стараясь перекричать музыку, в развязной манере, присущей этому типу женщин, повернувшись к столу, обратилась к Людмиле: «Странное дело, какая то там посторонняя вторгается в торжество?»
Его дело, Людмила только лишь развела руками, как он, захочет, взгляд её упал на тёмно-синее платье в ярких цветах стоящей, при этом подумалось: « И откуда могла его откопать, видимо из секонд-хенда», и тут желание с ней объясняться пропало, заметив выражение рядом сидящего; его бесхарактерного, сладенькую улыбочку, ответила, разбирайтесь вы, сами.
С увлечением за всем этим наблюдал коллега Владимира, особенно, как его долговязый приятель волочился за ангажирующей подругой в сумерки зала. Ловелас не то слово, а на вид, засушенный саксаул, со спиной, что сутулится, на лицо, обозначились: «бес в бороду, старость в ребро». И всё же, не один танец подряд Владимир Арнольдович приглашался неугомонной партнёршей. Вскоре до Людмилы и всей компании, восседающей за столом, из глубин зала донеслись слова двух танцующих, Владимира Арнольдовича и якутки или возможно то, была кореянка и вместе с тем, в наружности той, угадывались восточные корни. Должно быть, они там не имели понятия об акустике заведения, позволяющей посетителям, сидящим в кабинке слышать, о чём разговаривают у эстрадной площадки: А, я Вас помню с восьмидесятого года, Вы с той поры произвели впечатление.
При каждом последующем, от повторяющихся время от времени фраз, в компании слушавших за столом пробегал лёгкий смешок. Но, никому абсолютно не было дела до той болтовни, хотя и в тот момент Людмила думала: «Якутка может и помнить его или кто она там, но вероятно, не он, если таскаться по бабам, так разве можно упомнить?»