Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Каждый персонаж многогранен, у него есть достоинства и недостатки, внутри него может происходить борьба высоких и низких устремлений, на первое место могут выходить то одни, то другие ценности, он может внутренне стремиться к одному, а делать совсем другое и т. д. Выделение сверхзадачи сильно упрощает характер и делает его неестественным. Точно также упрощается и всё произведение, если сводится к какому-то единственному устремлению.
Сверхзадачу Станиславский иллюстрирует прямой сплошной линией, проходящей сквозь весь спектакль. Однако развёртывание только одной линии придаст пьесе монотонность, наиболее важные моменты в таком случае будут лишены выразительности. Станиславский выступает против посторонних тенденций в пьесе, однако автором они зачастую вносятся сознательно, чтобы отвлечь зрителя в другую сторону и тем самым освежить его восприятие при возвращении к основной теме. Необходимость сплошной линии сквозного действия Станиславский аргументирует тем, что в противном случае пьеса будет «разорвана на куски», т. е. будет отсутствовать целостность спектакля. Однако одна единственная нить не может обеспечить целостность произведения. Чтобы произведение имело характер целостности, требуется большое множество внутренних связей, которые должны «прошивать» его в самых разных направлениях. Большое значение для целостности произведения имеет и совершенство формы, обеспечивающее композиционную согласованность всех элементов. Понятие же формы, столь важное для всех видов искусства, в системе Станиславского вообще отсутствует.
Теперь о наиболее важном. Любую формулировку можно назвать основной идеей только в том случае, если она выражает сущность произведения. Другими словами, она должна в краткой форме отражать его суть. Можно ли сказать, что суть пьесы «Горе от ума» в стремлении Чацкого к свободе? Разве отражает такая трактовка всё то, что в данной пьесе происходит? Конечно, нет. А можно ли сказать, что сущность пьесы «Гамлет» в том, что главный герой хочет спасти человечество, или в том, что он хочет познавать тайны бытия? Ответ очевиден Никакое одиночное стремление, выраженное хоть глаголом, хоть существительным, не может передать сущность произведения, ибо в таком случае не учитываются развёртывающиеся отношения между героями. Но в том случае, если это развёртывание идёт по определённому жизненному закону, то логической формулировкой такого закона и можно обозначить суть произведения.
Литература
1. Горнфельд. А. Г. О толковании художественного произведения. СПб., 1912.
2. Ильин И. А. Художник и художественность // Полное собрание сочинений, Т.6. М.: Русская книга, 1996.
3. Сведенцов Н. И. Руководство к изучению сценического искусства: Теория. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012.
4. Станиславский К. С. Искусство актёра и режиссёра // Станиславский К. С. О различных направлениях в театральном искусстве. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011.
5. Станиславский К. С. Работа актёра над собой в творческом процессе переживания. СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК; М.: Полиграфиздат, 2012.
6. Толстой Л. Н. Что такое искусство? О Шекспире и о драме. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011.
7. Уайльд О. Критик как художник // Уайльд О. Истина о масках: эссе СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014.
8. Холодковский Н. А. Комментарий к поэме И. В. Гёте «Фауст». М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012.
9. Шепелевич Л. Ю. «Дон Кихот» Сервантеса: Опыт литературной монографии. М.: ЛЕНАНД, 2015.
10. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Т. 2. Мн.: Попурри, 1999.
О понятии «эмоциональная память» в системе Станиславского
Понятие эмоциональной памяти является в системе Станиславского одним из основополагающих и призвано решить вопрос об источнике возникновения сценических чувств актёра. Введение этого понятия в актёрскую практику предполагает, что актёр демонстрирует на сцене «вспоминаемые» им ранее пережитые в жизни чувства и эмоции. Такие воспроизведённые из эмоциональной памяти чувства Станиславский называет художественными, в противоположность чувствам обыденным, которым художественность вовсе не свойственна. При всём этом Станиславский, как и его единомышленники, отмечает, что существование «эмоциональной памяти» доказано психологической наукой. Опора Станиславского на науку воспринимается на веру. Но насколько, в действительности, соответствует то, что говорит об эмоциональной памяти Станиславский тому, что говорит об этом психология? Это и будет рассмотрено в данной статье.