Всего за 159 руб. Купить полную версию
А теперь сделай из этого пугала принцессу.
Шу промолчала. Пугало в зеркале было именно таким, как надо бледным, всклокоченным и страшным. В точности, как рисуют ведьм в детских книжках. Разве нос недостаточно острый и длинный
Прекрати. Немедленно, приказала Баль.
Ее злость завивалась хризолитовыми спиралями, резала пальцы и скрипела на зубах. Баль снова выругалась, на этот раз длиннее и громче. Сунула Шу в руки кружку с чем-то мутным и горячим. Шу отпила, сморщилась: горько! Ласковая рука подруги погладила ее по волосам.
Пей, надо.
Она послушно допила гадость. Что-то было в кружке знакомое, но что, вспомнить не получалось. Да и не нужно это.
Тем временем Баль что-то еще говорила. Ее голос журчал и переливался зеленью, листья шуршали на ветру, пахло мокрым лесом, вокруг танцевали стрекозы
да проснись же! пробился сквозь шепот ветвей базарный ор Бален. Рано помирать! Просыпайся, багдыть твою От последующих ее слов Шу, прожившая среди солдат большую часть жизни, поморщилась. Увидев, что она пришла в себя, Баль оборвала тираду и продолжила нормальным тоном. Давай быстро рассказывай, что случилось. И не вздумай тут
Он ушел, не дослушав, отозвалась Шу.
Ушел?.. Баль глянула на дождь за окном, затем на полоску звездного серебра, брошенную на пол. Ты отпустила?
Ушел. Сам. Шу пожала плечами. Ласточки не поют в неволе.
А давно пора! Баль усмехнулась. И нечего страдать. Любит вернется, не любит пошел к зургам. Да, о зургах. Тебе сестра передала.
Перед глазами Шу очутилась надушенная вербеной записка со сломанной печатью. И буквы кто-то размазал Откуда-то с потолка упала крупная капля, посадив на дорогой бумаге с монограммой мокрое пятно. За ней вторая.
Снова сырость, проворчала Бален и отобрала записку. Ладно, слушай. Наше высочество, тут ворох политесов, изволит Высочество много чего изволит, жаль не провалиться в Ургаш, э посвященный культуре дружественных ире музыкальный вечер и что-то там такое Если по-человечески, твоя сестра изволит хотеть наложить лапу на твоего менестреля. Бастерхази он понравился. Фыркнув, Бален бросила записку на столик. Я отвечу, чтоб засунула себе свое хотение?..
Как знаешь.
Шу пожала плечами. То есть хотела пожать, но получилось что-то не так: она снова закашлялась, в глазах защипало, словно туда насыпали соли.
Ну и правильно. Туда ему, висельнику, и дорога. Отличный будет коврик у Бастерхази. Да, а ты свою шкатулку проверяла? Баль перевернула шкатулку с повседневными украшениями, сверкающая горка рассыпалась по столу, что-то свалилось на пол. Ну вот. Кольца с бриллиантами нет, подвесок нет, серег тоном казначея, у которого малолетний принц требует денег на фейерверки и живого слона, выговаривала она, перебирая украшения. Точно, и серег с сапфирами нет! Скажи Бастерхази, пусть вытрясет
От слов Баль стало совсем холодно. Сапфиры, бриллианты острые камни падали, царапая что-то внутри. Неправильно, нет. Нельзя так.
вытрясет из воришки продолжала Бален.
Не смей! тяжелый ком, застрявший в горле, прорвался болью и гневом. Он не вор! Никогда, слышишь, никогда не говори о нем так!
Подруга замолчала на полуслове, скептически подняла бровь.
Он тебе надоел? И правильно. Эта падаль с виселицы не стоит и слова. А Бастерхази пусть все равно вернет сережки! Они шестьдесят золотых стоят.
Я сказала, не смей! крикнула Шу, вскочив на ноги. Разноцветные смерчи поднялись вместе с ней, зарычали Тигренок не падаль!
Дождь ударил в стекло, башня содрогнулась от близкого грозового разряда. Бален покачнулась, но устояла. А Шу наконец разглядела тени под глазами подруги.
Падаль, не сдавалась Бален. Сама же знаешь, что с ним будет, едва Бастерхази до него доберется.
Не доберется, отрезала Шу. Какого ширхаба? Я его отпустила пусть катится, куда хочет. Но Бастерхази его не получит.
Подруга молча пожала плечами.
Обойдется. Я не позволю!
А стоит ли, Шу? совсем иным голосом спросила Баль. Ты не сможешь прятать его вечно. И не захочешь.
Шуалейда фыркнула и выставила подбородок. Думать о том, что будет завтра, она не желала но сегодня проклятый темный шер Тигренка не получит. Ей же ничего не стоит потянуть время хотя бы до завтра. А там он, если не совсем тупой троллий дысс, сам найдет способ исчезнуть.