Всего за 480 руб. Купить полную версию
Дедуля воспринял нападку со спокойной усмешкой, свойственной всем стоикам.
Слезай отсель, говорю, и пошли со мной.
Свалите в туман!
Неожиданно старичок треснул её по левой ноге палочкой.
Это последнее предупреждение! лучезарно улыбнулся он.
И что дальше? Дуб рубить начнёте?
Со вздохом она выпутала ноги из узловатых ветвей, по удобству сопоставимых с домашними тапочками. Придётся проследовать за этим психом в летах, а то мало ли. Он итак шумный, не дай бог спецслужбы вызовет, тогда точно хлопот не оберёшься. А так, может, прочитает лекцию о смысле жизни и о вреде курения, да отвалится, и она закончит начатое. Голос деда зазвучал в унисон с её мыслями.
Ты не переживай, я тебя долго не задержу, успокоил он. Потом продолжишь. Повеситься всегда успеешь.
Отбросим слишком позднее время и наша парочка будет выглядеть абсолютно нормально: классический старец и отроковица; скорее всего, витающая в облаках внучка с неохотой выгуливает пожилого родственника, тяготясь его затхлым присутствием. Девушка вспомнила о перевёрнутом окне. В нём по-прежнему горел свет, а его прожорливая обитательница заныкалась в кресло перед телевизором, остервенело вгрызаясь вставными челюстями в масштабный бутерброд. Вот уж кому нет дела до чужой жизни и смерти лишь бы пожрать! Туман набивался в ноздри и в уши, оседал на ботинках, препятствуя продвижению вперёд; старичок услужливо помешивал его палочкой, старался отогнать.
Они обогнули одну бетонную коробку лишь затем, чтобы упереться в фасад другой. Туман здесь несколько расползался по сторонам, обнажая трухлявые двери подъездов. Дом болел; человеческие жизни прорастали в нём раковой опухолью годами. Стены провоняли повседневными запахами кислого супа, лука, пассированного на растительном масле, дешёвой жареной рыбы. На заляпанной непонятной субстанцией лестнице кто-то художественно разложил окурки через ступеньку. Из приоткрытой форточки на лестничную клетку проникал тонкий туманный завиток, закручиваясь спиралью; его поглощал душный смрад открытого мусоропровода. Лифт не работал.
Дедушка смешно подкидывал ножки, потихоньку поднимался, постукивал палочкой и кряхтел. На седьмом этаже они, наконец, свернули с узкого пролёта к обитой пошло-малиновым дырявым дермонтином двери.
Внутри оказалось на удивление просторно, будто малометражка в многоэтажке вместила в себя несколько измерений.
Разуйся и чапай в кухню. Чаю попьем, гостеприимно предложил старичок.
Сам он буквально за секунду откинул истоптанные башмаки, повесил палочку сбоку и растворился в сложном лабиринте межкомнатных пространств.
Её внимание сразу привлекли крючки для верхней одежды в форме змеиных голов. На полу стояла китайская ваза династии Цинь с цветами и фазанами. Коридор украшали японские картины-свитки. В углу гордо вытянулся чиппендейловский платяной шкаф. А у дедули губа не дура!
Девушка разулась. Пол красного дерева дарил ногам приятное тепло. Геометрия квартиры сбивала с толку, не укладываясь ни в какую схему; иногда казалось, что ходишь по кругу. Она чуть не заблудилась в обилии лиловых амарантовых дверей, пока не обнаружила одну раскрытую створку в кухню.
Дедушка восседал за столом в бретонском стиле на дубовом стуле с резной спинкой. В чашках серебряного жерменского фарфора остывал цейлонский чай с васильком и бергамотом. На блюдцах старичок любезно разложил сладости: бельгийские трюфели, английский шоколадный пудинг, немецкий марципан в глазури, турецкую пахлаву и корейский хвачон. Роскошное жилище, нафаршированное антиквариатом, изысканные угощения потрясали, учитывая занюханность самого владельца.
Я смотрю, вкус у вас неплохой, заметила девушка.
Ты поешь вдоволь, авось и у тебя вкус появится.
К жизни, что ли? Это вряд ли
Впрочем, она не заставила себя упрашивать. Погружаясь в блаженство сладкого чревоугодия, девушка впервые получила возможность рассмотреть лицо хозяина дома. Его брови явно не дружили друг с другом правая постоянно подскакивала вверх, левая, наоборот, провисала. Нос и подбородок почти не выдавались вперёд, обложенные со всех сторон многочисленными морщинками. Маленькие глазки прятались глубоко под нависшими бровями. Покрытая редкими волосёнками глянцевая лысина настолько радужно искрилась в свете хрустальной люстры, что больно смотреть. Она опустила взгляд в ароматную горячую чашку. Из тирольских часов на стене вылезла заспанная кукушка и трижды вяло проорала.