Всего за 288 руб. Купить полную версию
Мери смотрела на меня, обхватив ладонями чашку, и мне казалось, что через ладони уходил из ее взгляда и мыслей гнев и еще какое-то чувство, которое я не успел распознать, потому что оно впиталось фаянсом и оставшимся кофе.
Это так. Разница в том, что в той, второй, ветви моя память
Я не представлял, какими словами объяснить.
Ты знаешь, сказал я, отбирая в памяти моменты, когда мы говорили об этом, что мне очень нужно иметь рациональное, физическое объяснение моего умения
Мери кивнула:
Угу. Музыку своего таланта ты захотел разъять, как труп.
Жестоко, но она говорила так не впервые, и я пропустил ее слова мимо ушей.
Я нашел человека на мелководье, долго об этом думал, и всплыло лицо, имя, место, время Мы с ним давно запутаны собственно, он это в какой-то степени я. В тех ветвях, где нет поводырей, а в космос летают на ракетах.
Его зовут
Нет, не Лев Поляков. Другая биография, хотя многое совпадает, это же мелководье.
Нью-Хейвен?
Да.
Помолчав, я сказал:
Его зовут Пол Голдберг. Квантовый физик, изобрел метод расчета склеек идентичных ветвей.
Ты говорил с ним?
Конечно, я
Возглас последовал быстрее, чем я успел закончить фразу.
Ты не должен был!
Почему? удивился я.
Потому! Зачем тебе теория, ты и без нее прекрасный лоцман, поводырь божьей милостью. Теория тебе нужна, чтобы вспомнить то, что вспоминать не нужно!
Когда Мария-Луиза сердится, то не выбирает выражений. Она произнесла фразу, которая зацепилась обо что-то в моем изменившемся подсознании и
Будто молния. Я вспомнил тот переход. Я не мог его вспомнить, пока не наткнулся на вешку. Невозможно вспомнить то, о чем ничего не знаешь. Просто вспомни, говоришь себе. Что? Когда? Не от чего оттолкнуться, не из чего выбрать.
Это было год назад. Мария-Луиза захотела присоединиться к группе планетарных археологов из Манчестерского университета. Хотела увидеть, как я работаю, как веду группу, много чего она тогда сказала, чтобы пойти со мной.
«Хорошо», согласился я.
Нельзя было этого говорить. Но ведь все тогда было прекрасно. Никаких проблем. Или Тогда все началось?
Воспоминание раскрылось, как зонтик.
* * *
В группе было трое: двое мужчин и женщина. Мужчин звали Мейдон Лоуделл и Генри Стокер, женщину Саманта Юришич. Сотрудники отдела малых экзопланет.
«Мы изучаем образование атмосферных вихрей на очень молодых планетах малых радиусов, где атмосфера образовалась на ранней стадии эволюции и еще не успела рассеяться. По идее, в такой атмосфере»
Я не слушал. Я плохо знал теории формирования небольших планет, теорий таких было штук пятнадцать. Эти трое наверняка придерживалась какой-то одной и собиралась добыть если не однозначные доказательства, то убедительные аргументы, чтобы на очередном семинаре выступить с сенсационным (для малого круга специалистов) докладом и (или) опубликовать статью на престижном международном интернет-портале.
Их интересовал объект Нимейер-3393. На лоцманском жаргоне: Парейра, так звали поводыря, обнаружившего этот остров.
Мария-Луиза явилась, когда я проверял крепления заплечных ранцев, куда Лоуделл со Стокером сумели впихнуть довольно громоздкую и массивную аппаратуру. Некоторые приборы я и опознать не смог, видел впервые, научные технологии в наше время развиваются очень быстро, благо есть цель и возможность. В прошлом году астрофизики довольствовались в переходах телескопическими системами Вентера, а эти взяли прибор Кляйнера, последнее слово техники бесконтактных наблюдений, сравнимое с первым телескопом Галилея.
«Мери, напомнил я, у тебя в три коллоквиум!»
«Разве мы не успеем вернуться к обеду?» деланно удивилась она, я и отвечать не стал, спорить с Марией-Луизой, если она что-то решила, бесполезно, а то, что время возвращения я назначил на без четверти двенадцать, она знала.
«Пойдешь налегке?» только и поинтересовался я, потому что явилась Мария-Луиза без камеры.
«Да», небрежно ответила она, внимательно оглядев троицу, заканчивавшую приготовления к переходу, и, как я заметил, обратив особое внимание на Сенту, что уже тогда показалось мне странным.
«Они сами будут снимать, пояснила Мария-Луиза, и их фотографии все равно будут более профессиональными, чем мои. Так зачем же»
Она хотела сказать, что изображениями второго сорта коллекцию не украсишь, а лучше, чем профессионалы, ей снять не удастся.