Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Он говорил эти слова заученно, уже не в первый раз, но каждый раз твердо и убежденно, что они звучали, как нечто новое. Роман сглотнул густую слюну в сухом рту и четко ответил:
Понимаю! И не просто понимаю, а чувствую всей душой ее необходимость. Считаю, что перестройка необходима советскому обществу. Твердо закончил Роман, убежденный в правильности линии партии. Так его воспитали партия всегда права.
Правильно, считаете. Одобрил его ответ первый и продолжил размышлять дальше. К руководству в партии приходят молодые люди, энергичные, готовые продолжить великое дело строительства коммунизма. Самым молодым в политбюро является наш новый генсек Горбачев Михал Сергеевич. Ему нравится, когда его по-простому называют Михал, а не Михаил. Говорил я с ним на пленуме. Подчеркнул эту фразу Столяренко. Заметили, как он энергично и по-умному взялся за дело. Перестройка и ускорение. Вот! Назидательно поднял вверх указательный палец, первый. С этого давно бы надо было начинать.
Да. Коротко согласился Семерчук, не зная, что добавить к словам Столяренко и, не ухвативший пока, тонкую ниточку мысли первого секретаря.
В партийной иерархии никто, никогда не скажет в глаза выше и нижестоящим по должности коллегам не только плохо, но и с намеком на недостатки вышестоящих руководителей. Эту субординацию соблюдал и Столяренко старый партийный волк, переживший многих руководителей, особенно в первые годы восьмидесятых. Критику допускал только в адрес ушедших в мир иной или на пенсию руководителей и то мягкую у всех у них, в конце концов, обнаруживаются небольшие недостатки. Но эти недостатки ясно видны почему-то потом Железный закон о правильности действий существующего руководства, в среде партийных функционеров соблюдался неукоснительно.
Видите, пришли на смену к руководству страной молодые люди. Снова повторил первый свои ранее сказанные слова, явно на что-то намекая, но пока не раскрывая всего до конца. Скоро произойдут большие перемены в кадровом составе на всех уровнях. Привыкший к канцелярско-партийной словесности, Столяренко не мог говорить по-другому. Впрочем, эта же черта поведения присутствовала в разговорах всех партийных работников. Придется нам, старикам, скоро перейти на более спокойную работу или на пенсию. Добродушно намекнул он на себя. Ведь ему скоро стукнет шестьдесят. Вам молодым заканчивать дело наших дедов, которое не успели закончить их сыновья и внуки, то есть мы. Философствовал первый. Ну что ж, такова жизнь! Рассудительно подвел он итог своей философской мысли и перешел к практическим делам сегодняшнего дня. Так вот! Надо смелее выдвигать к руководству новые, свежие кадры, чтобы успешно провести перестройку и войти в качественно новый этап жизни. Но не уточнил, что имеет в виду под новым качественным этапом. Но об этом даже в партии знали смутно. Мы сейчас решительно выдвигаем на ответственные должности молодежь. Вот и вас, как видите, не забыли. Вернулся после некоторого лирическо-философского отступления, к главному вопросу, первый.
Он снова начал перелистывать личное дело Семерчука. Сердце претендента на новый пост сжалось в тревоге вдруг, что-то такое, нехорошее, обнаружится в его документах, а во рту снова появилась липкая и густая слюна. К документам невозможно придраться, но все же Столяренко смотрел в его документы и уже спрашивал, попутно рассуждая:
Тридцать один год. Самый раз. Наполеон в двадцать четыре стал генералом. Продемонстрировал свою эрудицию первый. Образование историк. Наш институт закончили? То ли спросил, то ли утвердительно прокомментировал Столяренко.
Семерчук встрепенулся.
Наш. Ворошиловградский пединститут.
Хорошо. Местный Служил в армии. После института Тоже хорошо.
Это был самый скользкий и неудобный момент в биографии Семерчука. Не мог же он прямо сказать, что пошел служить в армию после окончания института, чтобы не ехать по распределению в деревню, и пояснил:
В авиации Призвали
Но была и другая причина. В армии он должен был вступить в партию. Для интеллигенции существовал классовый процент, который не позволял ей широким потоком вливаться в коммунистические ряды. А многие хотели в ее влиться. Поэтому тесть настоял на военной службе. Готовил достойного зятя, равного ему. Да и место службы подыскал недалеко здесь же в городе, в военном авиационном училище штурманов. Роман на военной службе, не только каждые выходные ночевал дома, но и каждый второй будний день проводил в кругу семьи. Так, что получилось что-то вроде семейно-военной службы. Но об этом факте он никогда и никому не рассказывал, но зато вступил кандидатом в члены партии. Столяренко не слушал его пояснение, а продолжал листать личное дело.