Всего за 199 руб. Купить полную версию
Запомнилось наставления Николая: «Встретишь свежий тигриный след не вздумай его тропить.
Он это не любит. Почувствует, что его скрадывают, сделает петлю и затаится у своего следа, чтоб напасть на противника из засады. В остальных случаях он встреч с человеком старается избежать. Но любопытен, зараза. Сам любит пройтись по твоему следу и понаблюдать из укрытия: куда это ты пошел и чем занимаешься? На психику охотника, если тот обнаруживает слежку, это конечно давит. Но зверь не конфликтный, всегда можно разойтись полюбовно. За исключением встречи с раненным зверем но тут даже заяц бросается.
Но если, не дай бог, встретил зимой медвежий след тут сразу держи уши торчком! С шатуном шутки плохи. Заряжай в стволы пулевые патроны или «браконьерки» и бочком-бочком убирайся оттуда».
«Браконьерскими пулями» Николай называл дробовые патроны (в папковых гильзах), со сделанным ножом, не сквозным круговым надрезом в районе порохового пыжа. При выстреле часть гильзы с дробью отрывалась и вылетала из ствола как пуля. При попадании в грудину зверя, она способна наносить останавливающие раны пострашнее пулевых, но гарантированно только на ближней дистанции, до нескольких метров.
От «моего Дерсу» я также усвоил непреложный закон таежной гигиены: чтоб избежать заражения ДСЛ Дальневосточной скарлатиноподобной лихорадкой, разносимой мышами, посуда, перед применением, обязательно моется кипятком, а продукты хранятся в недоступном для мышей месте.
Отчасти по этой причине я завел за правило брать с собой в тайгу десятилитровую фляжку с авиационным спиртом, который Николай считал «лучшим средством профилактики ДСЛ». И, что немаловажно, для ублажения главного покровителя охотников: нанайского таежного бога Поди: «Обязательно плесни первую стопку водки или спирта в огонь костра или печи со словами: «На, Подя!», что тот очень уважает и обеспечит покровительство, удачливость в промысле и безопасность охотника». Видимо тоже не дурак выпить,.
Однажды, мы в совместной прогулке задержались на маршруте в тайге до темноты. И хотя до зимовья было недалеко, а ночь лунная и морозная где-то за тридцать мороза, Николай устроил мне показательный мастер-класс по оборудованию ночевки в лесу у костра.
В Дальневосточной тайге мне встречались деревья диаметром ствола до двух метров у корневища, а плодородный слой почвы очень тонок и редко где превышает полуметр.
Сразу под ним скальная порода. Поэтому корни деревьев преимущественно растут не в глубину, а как бы «растекаются» по поверхности скальника. Такое слабое «крепление» к почве и объясняет то, что тут и там в тайге встречаются деревья, упавшие от старости или ставшие жертвой подмыва корневища вкупе с сильным ветром. Порой они образуют труднопроходимые завалы. Корневища их, с захваченным пластом земли образуют выворотни стенки-пласты, порой достигающие высоты с двухэтажный дом.
Для места ночлега Николай выбрал сравнительно небольшой выворотень высотой чуть меньше полутора метров. Дерево когда-то, в падении зацепилось ветвями за соседние деревья, и осталось в наклонном положении. Плоскость стенки из корневищ и связанного ими грунта образовала как бы навес.
Мы лыжами сгребли снег из под этого навеса в стороны образовав по бокам брустверы. Разожгли на открывшейся земле большой костер из собранного поблизости сухих хвороста и валежин.
Пока костер прогорал, нарубили елового лапника и сделали запас хвороста. Потом угли костра сгребли в сторону так, прогретая костром площадка земли оказалась меду горящими углями и нависающей стенкой выворотня. На прогретую таким образом землю настелили елового лапника и накрыли куском тонкой брезентухи, добытой запасливым Николаем из своего рюкзака.
Николай вырубил, из валежин три относительно прямых бревнышка метра по три длиной и сделал из них костер-нодью на прогорающих углях. Про долго горящую нодью я слыхал и ранее. Николай называл ее как-то иначе сейчас не упомню. Для устойчивости бревнышек он вбил в землю опорные колышки, и на горящие угли посередке бревен подбросил хвороста. Нодья быстро разгорелась.
Мы закончили обустройство ночевки уже по темну. Перекусив, улеглись рядышком друг с другом на лапник, застеленный брезентухой и накрывшись свободной ее частью и также припасенным лапником. Жар от костра, отражаемый на наш лежак стенкой выворотня, создавал зону тепла. А снежные брустверы по бокам защищали от иногда пробегающего ночного ветерка.