Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Событий и явлений подобного рода в жизни каждого из нас происходило достаточно уверен, что каждый читатель может вспомнить что-то, о чем он в свое время сказал: «Извините, обознался» или «Ну вот, показалось» и даже за чудо не посчитал, поскольку уверен был, что даже для чуда это явление слишком невероятно и фантастично. «Обознался», «показалось», «ошибся», «неправильно понял» Вспомните, сколько раз вы произносили эти или подобные фразы!
Если бы вы остановили «покойника», заговорили с ним, убедились в том, что он каким-то странным образом все еще жив согласитесь, это послужило бы для вас если не доказательством бытия Божия, то сильнейшим стимулом к тому, чтобы поверить в Провидение и Творца всего сущего. Хотя на самом деле это совсем вроде бы невероятное явление не доказывает существования Бога, а является лишь подтверждением одной из самых фантастических научных теорий нашего времени.
Оглянитесь вокруг и вы увидите, сколько подобных чудес происходит ежедневно. В бесконечно сложном мире чудеса склеек и должны быть частыми мы настолько к ним привыкли, что не обращаем внимания, полагая, что «нечто» следствие нашей забывчивости (только что лежала вот здесь тетрадь и вдруг исчезла, а полчаса спустя опять оказалась на своем месте) или невнимательности (вроде бы я исправил ошибку в тексте, почему же она опять появилась?), или технической безграмотности (черт, током ударило наверно, не нужно было соединять эти провода, но, с другой стороны, электричество ведь было выключено!).
Встречаясь с подобными чудесами, верующий скажет «вот испытание Божие», атеист «очередная эвереттовская склейка». Впрочем, верующий ученый, знакомый с теорией Эверетта, тоже согласится с тем, что имела место простейшая склейка реальностей, но добавит: «данная нам по воле Творца». И атеист, убежденный в том, что Высших сил не существует, не должен и не имеет никакого права спорить с этим утверждением по той причине хотя бы, что не может в принципе это утверждение опровергнуть (как, естественно, и доказать, ибо аксиомы недоказуемы).
* * *
Что касается веры в Бога великих ученых, то здесь, боюсь, многие читатели и вовсе стали объектами недоразумения точнее, мифа, сложившегося еще полвека назад, когда спор науки с религией (в советские времена) велся с многочисленными передергиваниями фактов и идей как со стороны «воинствующих атеистов», так и со стороны их верующих оппонентов, полагавших, видимо, что ссылка на авторитеты придаст больше веса их аргументам.
Чаще всего спорщики обращались к религиозным чувствам великого физика Альберта Эйнштейна и великого физиолога Ивана Петровича Павлова.
Чего только не приписывали Эйнштейну он и атомную бомбу изобрел (хотя его роль в атомной гонке состояла лишь в том, что он подписал готовый текст, не им сочиненный письмо президенту Рузвельту), он и в таинственном эксперименте со временем в годы Второй мировой войны принимал участие (хотя это и вовсе чистая фантастика). Ну, и в Бога Эйнштейн, конечно же, верил как иначе, разве не ему принадлежит фраза о «Боге, играющем в кости» и о том, что «Бог изощрен, но не злонамерен»?
Да, были у Эйнштейна такие высказывания в контексте его возражений по поводу вероятностной природы квантовомеханических процессов. К религии они имеют отношение не большее, чем наше обыденное «Бог с тобой!», ничего не говорящее о нашей вере в Творца или атеизме.
Эйнштейн неоднократно высказывался по поводу своего отношения к религии, эти высказывания можно найти в собрании его сочинений. Приведу довольно длинную цитату, чтобы не вырывать слов из контекста:
«Религиозные гении всех времен были отмечены этим космическим религиозным чувством, не ведающим ни догм, ни бога, сотворенного по образу и подобию человека. Поэтому не может быть церкви, чье основное учение строилось бы на космическом религиозном чувстве. Отсюда следует, что во все времена именно среди еретиков находились люди в весьма значительной степени подверженные этому чувству, которые своим современникам часто казались атеистами, а иногда и святыми. С этой точки зрения люди, подобные Демокриту, Франциску Ассизскому и Спинозе, имеют много общего
Нетрудно понять, почему церковь различных направлений всегда боролась с наукой и преследовала ее приверженцев. Но, с другой стороны, я утверждаю, что космическое религиозное чувство является сильнейшей и благороднейшей из пружин научного исследования. Только те, кто сможет по достоинству оценить чудовищные усилия и, кроме того, самоотверженность, без которых не могла бы появиться ни одна научная работа, открывающая новые пути, сумеют понять, каким сильным должно быть чувство, способное само по себе вызвать к жизни работу, столь далекую от обычной практической жизни. Какой глубокой уверенностью в рациональном устройстве мира и какой жаждой познания даже мельчайших отблесков рациональности, проявляющейся в этом мире, должны были обладать Кеплер и Ньютон, если она позволила им затратить многие годы упорного труда на распутывание основных принципов небесной механики! Тем же, кто судит о научном исследовании главным образом по его результатам, нетрудно составить совершенно неверное представление о духовном мире людей, которые, находясь в скептически относящемся к ним окружении, сумели указать путь своим единомышленникам, рассеянным по всем землям и странам. Только тот, кто сам посвятил свою жизнь аналогичным целям, сумеет понять, что вдохновляет таких людей и дает им силы сохранять верность поставленной перед собой цели, несмотря на бесчисленные неудачи. Люди такого склада черпают силу в космическом религиозном чувстве. Один из наших современников сказал, и не без основания, что в наш материалистический век серьезными учеными могут быть только глубоко религиозные люди» (Альберт Эйнштейн «Религия и наука» Religion und Wissenschaft. Berliner Tageblatt, 11 ноября 1930. Цитируется по: Альберт Эйнштейн. Собрание научных трудов, М.: «Наука», 1967, т. IV, ст. 39, с. 126).